Свет прошлого 献给我的祖父母与所有老
Свет прошлого
献给我的祖父母与所有老
Толпы людей беспорядочно сновали по вокзалу, и вдруг я увидела, как на большом экране промелькнуло лицо моей бабушки.
Это лицо воплощало саму старость. Тёмно-коричневая кожа, сморщенная и иссушенная донельзя на воздухе как шкура дикого зверя, была покрыта пятнами и обнажала глубокие впадины вокруг глаз и рта, на щеках и висках. Жидкие белые волосы плотно прилегали к голове, будто внутри черепа была скрыта сила притяжения особого рода, стремящаяся втянуть в себя всё, что находилось на поверхности. В слегка приоткрытых глазах едва угадывался свет. Трудно было различить на её лице какие-либо эмоции. Это было лицо, находящееся на грани между жизнью и смертью, лицо уже не человека.
Я так и осталась стоять, ошеломлённая. Это была моя бабушка, я, конечно, узнала её, но она так сильно отличалась от образа в моих воспоминаниях.
Лица на экране продолжали мелькать одно за другим вперемешку с субтитрами и комментариями. Восьмидесятая годовщина победы в войне с японцами, последние ветераны. Государство чествует их медалями, СМИ публикуют специальные репортажи. Их истории рассказываются заново, и, возможно, уже в последний раз.
Я долго считала на пальцах, наконец, сообразив, что бабушке в этом году, должно быть, исполнилось 106 лет.
Мой отец – младший сын в семье. А меня он произвел на свет довольно поздно, поэтому у меня много старших двоюродных братьев и сестёр. Долгая и богатая на события жизнь бабушки была излюбленной темой на всех семейных встречах. После пары тостов каждый начинал вспоминать: в том-то году бабушка ушла из дома, в тот год она присоединилась к революции, тогда-то встретила дедушку, в такой-то год родила первого ребёнка, в это-то время поучаствовала в антияпонской войне, вот тогда-то переехала со всей семьёй на новое место, вот тогда-то пережила, в тот-то год родила ещё одного ребёнка, в тот-то год потеряла мужа, нашего деда. Заканчивалось все тем, что все вновь поднимали бокалы, желая бабушке здоровья и долгих лет.