Лунма не нашёл ответа на этот вопрос, только медленно опустил тяжёлую голову. Он спал слишком долго, так что мир уже превратился в руины. Живут ли здесь ещё люди? В холодном свете луны конь-дракон осторожно поднял копыто и шаг за шагом ступил во внешний мир, проржавевшие суставы металлического тела скрипели. Он увидел собственное отражение в потрескавшемся стекле на стене, тело его тоже заметно потрепалось. Годы промчались мимо, утекли, словно вода. Чешуя местами отвалилась, точно у старого бойца, вернувшегося из сражения, и только лишь в стеклянных глазах всё ещё мерцал тусклый свет.

На широком проспекте, где некогда неслись потоки машин, пышно зеленели деревья, упиравшиеся в небеса, пускались в пляс на ветру. Стоило стихнуть шелесту их листвы, как запевали песню птицы и насекомые, от их пения мир казался ещё пустыннее.

Лунма сосредоточенно осмотрелся, не зная, куда держать путь, и побрёл, куда глаза глядят.

Тихая поступь, точно листья, падала на пустынную улицу. Тень его одинокой фигуры длинно тянулась по земле в лунном свете.

2

Лунма не знал, сколько времени провёл в дороге.

Звёзды и луна беззвучно скользили по небосклону, но без часов ему неоткуда было узнать, который час.

Улица, по которой он шёл, некогда была знаменитой в этом городе и очень оживлённой, а теперь превратилась в глубокое ущелье, по обеим сторонам отвесные скалы – сложное соединение кирпича, стали, бетона и деревьев, из органического и неорганического, жизни и распада, снов и реальности, мегаполиса и природных ландшафтов из древних трактатов, слившихся воедино.

Он помнил, что где-то рядом была площадь, ночью загоралась огнями, точно во сне длиной в тысячу лет. Но свет всё же погас, сон закончился. Ничто в этом мире не живёт вечно.

В долине, что когда-то была площадью, он увидел что-то, ещё больше повергшее его в смятение: тысячи металлических обломков кучей громоздились друг на друге, точно белоснежные звериные кости, покуда хватало глаз. Громадные и крохотные автомобили, всевозможных моделей и марок, проржавевшие до каркаса, сквозь зияющие оконные проёмы проросли ветви, торчащие к небу, точно когти в напрасной попытке что-то схватить. От этой картины Лунма обуяла необъяснимая волна горя и страха. Он опустил голову и взглянул на копыта, усеянные пятнами ржавчины. А чем он отличался от этих машин, неужто и ему стоит остаться здесь, погрузившись в вечный сон?

Но никто не мог ему ответить.

Деревянная чешуйка сорвалась с груди и покатилась по груде металлических обломков, гулкое эхо прокатилось в воздухе, залитом лунным светом. Сверчки вокруг тут же затихли, а потом снова принялись петь свою радостную песнь, точно упал ничего не значащий мелкий камешек.