– Исчезают поэты? – аккуратно переспросил Лунма. – Ты хочешь сказать, что никто больше не пишет стихов?

– А что, не заметил? В мире же уже давно нет людей.

Конь-дракон не поднял головы. Он знал, что летучая мышь говорит правду.

– И что же нам теперь делать? – помолчав, спросил он.

– А что хотим, то и делать! – громко пискнула летучая мышь. – Человечества больше нет, а мир по-прежнему существует. Посмотри, как прекрасен лунный свет этой ночью. Если хочешь спеть песню – пой, а не хочешь петь – так лежи в тишине. Когда поёшь, мир тебя тихонечко слушает, а когда молчишь, слышно, как все существа поют свою песенку.

– Но я не слышу, – честно признался Лунма. – Слышу только, как стрекочут в обломках сверчки, аж жутко становится.

– Эх, бедный ты, со слухом не так хорошо, как у меня, – с сочувствием сказала летучая мышь, – но ты услышал меня, вот что странно.

– Почему странно?

– Обычно летучих мышей слышат только летучие мыши. Но мир так огромен, из каждого правила найдётся исключение, – пожала плечами летучая мышь. – Куда ты идёшь?

Конь-дракон не задумываясь сказал правду:

– Я не знаю, куда я иду.

– Как, даже этого не знаешь?

– Просто иду. Да и потом, ничего я больше и не умею.

– Вот я знаю, куда направляюсь, просто задержалась на полдороге, – грустно сказала летучая мышь. – Я летела три дня и три ночи, но тут за мной решила погоняться сова, чуть крыло мне не поцарапала, негодяйка.

– Ты ранена? – спросил Лунма обеспокоенно.

– Я же сказала, чуть не! Думаешь, за мной так легко угнаться?! – заверещала летучая мышь, но тут же закашлялась.

– Ты в порядке?

– Пить хочу, столько летела, что горло пересохло, точно пустыня. Но здесь вся вода отдаёт металлом, не могу пить.

– У меня тут есть немного, – ответил Лунма, – но это для представлений.

– Дай мне немножко, всего глоток, – сказала летучая мышь.