БУБУМ!

Голова резко дернулась, обрамленная нимбом розового тумана; Линь мрачно усмехнулась.

Ее снова осветили фары – фары машины, которая поднялась по грунтовой дороге и пересекла поперек все шесть полос шоссе, прямо на Линь. Другой машине пришлось резко затормозить, визжа покрышками, чтобы избежать столкновения. Схватив Брата Москита за руку, Линь потащила его к ближайшему зданию. Тот двигался вяло, и ей пришлось прикрикнуть на него, стреляя из пистолета в приближающуюся машину.

Две пули разбили лобовое стекло, но машина продолжила двигаться вперед, налетев на другую, оказавшуюся на пути к Линь, сбросив ее с дороги. Линь дотащила своего товарища до двери под мигающей зеленой неоновой вывеской, и они ввалились в тускло освещенное фойе.

Из-за черной стойки призраком поднялась женщина, светящаяся изнутри, – голограмма, с укором поднявшая палец…

…но в этот момент машина преследователей врезалась в стеклянный фасад с раздирающим слух грохотом. Линь и Брат Москит перекатились через стол на вымощенный плиткой пол.

Линь поднялась на колено, пистолет наготове, стараясь отдышаться. После оглушительного грохота наступила тишина, нарушаемая лишь звоном осколков, падающих на пол, и отдаленным буханьем музыки и визгливыми завываниями вокала.

Линь поняла, что они оказались в караоке-баре. Наверху несколько этажей с небольшими залами, кресла, обтянутые синтетической кожей, пьяные китайские военные и вьетнамские бизнесмены, фальшиво распевающие друг перед другом старые мелодии: на какое-то мгновение каждый из них становится ведущим вокалистом, звездой в истории своей жизни.

Лестница, ведущая наверх, находилась прямо позади. С потолка свисали голограммы красных китайских фонариков. Красные линии иллюзии наполняли фойе приглушенным светом, отражаясь в зеркалах вдоль стен.

Образ женщины за стойкой застыл, скрестив руки на груди, голова преобразилась в мигающие синим шрифтом надписи на китайском и вьетнамском языках: «ПОЛИЦИЯ УЖЕ ЕДЕТ СЮДА».

Линь потащила Брата Москита к лестнице, но теперь он стал еще более вялым. И постоянно заваливался назад.

– Идем, твою мать, идем же!..

И тут она увидела. Весь бок рубашки, пропитанный кровью. Брат Москит посмотрел на нее, и у него блеснули глаза.

– Уходи, старшая сестра, – прошептал он. – Уходи!

На все это ушли секунды. Осмотреться по сторонам, увидеть кровь. Услышав, как хлопнули двери машины, Линь обернулась, испуская боевой рев, и выпустила три пули в того боевика, который выскочил из машины через ближайшую к ней дверь, а остальной магазин разрядила через лобовое стекло в водителя, возившегося с ремнем безопасности.