Линь не знала, что у Брата Москита есть мать. Она вообще ничего не знала об этом парне, кроме того, что он приносил ей еду. Приносил все, о чем она просила, спешил выполнить любое ее желание. Задерживал на ней взгляд своего здорового глаза, когда ему казалось, что она на него не смотрит. Боготворил ее, Линь это знала, знала в глубине души, и погиб ради нее. Она не удивилась его жертве. Удивилась только своей собственной злости на этот счет. Как будто преданность Брата Москита была его слабостью. Потому что его преданность была слабостью. Расстояние. Всегда нужно соблюдать расстояние.
– Он… – начала было Линь, но, умолкнув, глубоко затянулась. Ее рот собрался выразить чувства, которые она не хотела выражать.
Бао повернулся к ней.
– Он спас мне жизнь.
– Тебе нужно искупить свою вину за гибель Брата Москита, Линь, – сказал Бао. И в его словах не было обвинения, не было гнева. Простая констатация факта.
– Тебе нужно искупить свою вину за гибель Брата Москита, Линь,– Как?
– Ты убьешь того, кто убил Брата Москита.
– Ты убьешь того, кто убил Брата Москита.Линь молча кивнула, Бао отвернулся. Она кивнула, не выражая своего согласия. А просто чтобы он перестал на нее смотреть. Линь откинулась назад, в гул двигателя, чувствуя тупую боль в груди. Задвигая поглубже чувства, на которые ей не хотелось смотреть, с горящими щеками, со сдавленным горлом.
«Ледяная семерка», чтобы загладить все это, чтобы сохранить чувства на безопасном расстоянии. Чтобы скользнуть по своей памяти как по замерзшему озеру, искаженные образы остались в глубине, неузнаваемые. «Ледяная семерка», чтобы вернуться в вечное настоящее, где единственными заботами будут тонус мышц и настрой рассудка. Ни истории, ни родины, ни семьи, ни кровного долга.
Линь провела большим пальцем по нижней губе. За окном скользил городской пейзаж, невидимый.
Глава 42
Глава 42
Они шли по штаб-квартире «Биньсыена». Находящиеся внутри люди вставали при их появлении. Вставали перед Бао, сверкая глазами на Линь. Никаких грубостей, никаких пьяных игр. На низких столиках стояли бутылки хорошего рисового виски, в воздухе висел плотный табачный дым. Лица, непроницаемые в гневе, закрытые перед Линь, как они закрывались перед посторонними.
Когда Линь и Бао наконец оказались у него в кабинете, с сигаретами и выпивкой, она сказала:
– Они винят меня.
Бао задержал на ней свой взгляд дольше необходимого.
– Брата Москита все любили.