Другой на его месте валялся бы на земле. Сломанная рука, яйца разбиты в лепешку.

Но Пассаик Пауэлл просто покрутил шеей влево и вправо и поднял кулаки. По его щеке струилась кровь, на правом предплечье вздулся багровый рубец.

Они сошлись снова.

На этот раз оборона – великан нанес прямой удар – еще прямой – справа – прямой – ногой – ногой с разворота. В момент последнего его удара Линь шагнула вперед и что есть силы огрела его по колену трубой; он сдавленно вскрикнул – впервые она услышала от него какую-то реакцию. Развернувшись, она нанесла удар ему в лицо.

Линь вскрикнула от боли, когда ее кулак встретился с его предплечьем; труба с грохотом упала на землю. Она снова развернулась, Пауэлл сократил дистанцию и выбросил вперед кулак, который просвистел мимо ее щеки и разбил вдребезги окно машины. Линь ударила его ногой в пах, отгоняя от себя, стремясь получить хоть какое-то свободное пространство, однако с таким же успехом она могла бы лягнуть мешок с песком. Великан тоже ответил ударом ноги. Линь подпрыгнула в воздух, почувствовав, как что-то сломалось под ней, но, приземлившись, поймала грудью обратный удар наотмашь, который отшвырнул ее боком на машину.

Линь сползла на гладкие твердые плиты пола, пытаясь отдышаться.

Судорожно глотая воздух, стараясь сфокусировать взгляд на том, что вокруг.

Стойка разбита, сквозь черную краску видно расщепленное светлое дерево. Красный фонарь у Пауэлла над головой, заливающий его лицо демоническим неоновым сиянием. Однако в выражении лица великана не было ничего демонического. Нет. Он смотрел на Линь так, как смотрел бы родитель на ребенка, ободравшего себе колени.

У него зашевелились губы, но голос прозвучал чужой, говорящий по-китайски:

– Тебя предупреждали.

Голосовой модулятор, блестящий в горле Пауэлла.

Линь лежала на спине, что-то острое вонзалось через ее куртку, впиваясь в поясницу.

– Ваш народ выброшен на обочину истории. Вы просто не понимаете свое место. – Затем: – Пауэлл, убей ее!

Великан поднял ногу, черная подошва нацелилась прямо на лицо Линь, готовая оставить на ней свой отпечаток.

Но тут лицо Пауэллу закрыли чьи-то руки, пальцы вжались ему в глазницы. Глаза Брата Москита, едва видные над плечом великана. Косой глаз и здоровый глаз, оба сияют, костяшки пальцев побелели. Пауэлл крякнул от боли, занесенная нога, задрожав, опустилась, чтобы получить дополнительную опору, встать устойчивее.

Изогнувшись, Линь вытащила трубу из-под спины.