Они передвинули три стула в середину голого пола из фальшдерева. Линь сидела напротив мистера Лонга. Герман сидел позади него, в очках с желтыми стеклами, куря сигару. Несмотря ни на что, Лонгу удавалось сохранять полное спокойствие. Воспринимая происходящее как досужий разговор ни о чем в ожидании маникюра.
С одной стороны были окна, выходящие на город. Мимо текли океаны людей, проходивших в узкое пространство между неоновыми вывесками и фонарными столбами. Башни из стекла и бетона, освещенные окна, в каждом своя собственная вселенная. Люди живут своей жизнью, бок о бок, однако далеко друг от друга. В поле зрения Линь была голографическая рекламная вывеска с кружащейся девушкой в красном платье, с улыбкой произносящей слова, появляющиеся внизу крупными буквами: «Китайская мечта – моя мечта».
– И, сотворив Германа, – сказала Линь, – ты также сотворил человека, которого можно стереть. Никаких утечек информации, а если дело дойдет до жалобы со стороны АСЕАН или Индии, можно все отрицать.
– Отчасти правда, хотя, вероятно, это наименее важный элемент. – Лонг шумно втянул воздух, словно ему была неприятна сама мысль разъяснять запутанные многоходовки бандитов. – Вторая часть следующая: мне требовался аватар. Герман Молейсон был одаренный рассказчик, Раймонд Чан, как никто другой, мог разработать механику игры. Но мне нужен был человек, в котором я смог бы соединить знания в области программирования, каковыми я не обладаю, с мнемоническими преобразованиями, посеять которые в сознание способен только я. И этим человеком стал Герман Гебб. Критически важный третий элемент, сделавший «Добрую ссору» действительно выдающейся.
– Отчасти правда, хотя, вероятно, это наименее важный элемент. Вторая часть следующая: мне требовался аватар. Герман Молейсон был одаренный рассказчик, Раймонд Чан, как никто другой, мог разработать механику игры. Но мне нужен был человек, в котором я смог бы соединить знания в области программирования, каковыми я не обладаю, с мнемоническими преобразованиями, посеять которые в сознание способен только я. И этим человеком стал Герман Гебб. Критически важный третий элемент, сделавший «Добрую ссору» действительно выдающейся.– Хорошо, – сказала Линь. – Но что насчет вот этого типа? – Она указала на сидящего у Лонга за спиной Германа. – Я понимаю, зачем вам был нужен человек, способный решить все задачи по части программирования. Но с какой стати превращать его в убийцу?
– Он завершает цикл, возвращаясь в исходную точку. Создателя «Доброй ссоры» убивает создатель «Доброй ссоры», и создатель «Доброй ссоры» возвращается в Англию, ни о чем не догадываясь.