– Хитро придумано, – сказала Линь. – Но мне кажется, что это еще далеко не все.

Лонг молча ждал, подняв четко прорисованные брови.

– Это красивая история. Изящная. Как твой грим и одежда. Однако у меня такое чувство, Лонг, будто под всем этим бьется крошечное черное сердце. У меня такое чувство, будто за всеми коварными хитростями военного времени и преступлениями порочной логики скрывается какая-то злобная задница. Понимаешь, мне кажется, что я смогла бы найти более простое решение проблемы Раймонда Чана и сделала бы это в промежутке между двумя вдохами. Например, заплатить какому-нибудь дегенерату, чтобы тот убил Чана. А затем, когда с Чаном будет покончено, сделать передоз, и с ним тоже будет покончено. Вот где изящество, приятель. А не в той закрученной партии, которую решил разыграть ты.

Сигара Германа, двигавшаяся у него во рту по мере того, как он ее жевал, застыла неподвижно. Внимательно выслушав слова Линь, он стал ждать ответа.

На лице Лонга даже никакой ряби от эмоций.

– Конечно, отчасти вы правы, – ответил он. – Мне было любопытно, и я действительно получил определенное профессиональное удовольствие от разделения Герберта и создания из него совершено новой личности, а затем от изучения того, как далеко я могу отодвинуть эту вторую личность от оригинала. Но, пожалуйста, не думайте, что решения величайшей важности могут зависеть от моих прихотей. То, чем я занимался, – это был чистой воды эксперимент. На протяжении последних нескольких лет различные Вычеркиватели пробовали изменять сознание отдельных людей: воспоминания стирались или подправлялись, мотивация корректировалась, одни личностные качества притуплялись, другие, наоборот, заострялись, что-то вообще создавалось с нуля. Подобные процедуры сложные, однако достаточно опытный Вычеркиватель способен их осуществить. Но то, что сделал я – разделил личность, отдалил копию от первоисточника, после чего вернул ее к исходному виду, – это было что-то революционное. – Блеск у Лонга в глазах выдал, что наконец он испытывает какие-то чувства. – И мой опыт оказался успешным. Разумеется, возникли кое-какие непредвиденные осложнения. Но в целом эксперимент прошел удачно. И теперь я могу перейти к следующему этапу.