– За что?

– Он убил кое-кого во владениях банды.

– Правда? И кого же?

– О! – Снова едва заметный взмах рукой. – Пустяки. Проститутку. Собственность банды. Но если это отбросить, эксперимент удался превосходно.

– Превосходно, – повторила Линь. – Да ты психопат, твою мать!

Лонг не обратил на ее слова никакого внимания. Герман стиснул кулаки, хрустнув суставами.

– Но как? – спросила Линь. – Как тебе удалось загнать его так далеко?

– Тюремный срок, – небрежно произнес Лонг. – Три года психологической травмы, повседневных издевательств, с которыми столкнется мягкотелый человек, оказавшийся в суровой среде.

Почувствовав, как Герман зашевелился, Линь подняла руку.

– Не сейчас!

– Ты должен быть мне благодарен, – сказал Лонг, обращаясь к Герману. – Я освободил тебя от твоего изнеженного, будничного состояния. Освободил от уз естественной памяти. Теперь ты сильный, Герман Гебб. Теперь твоя жизнь наполнена действием. И для этого потребовалось лишь ввести тебе кое-какие неприятные воспоминания.