– Я то, к чему готовил меня мой наставник. Я его ученица.
– Наставник был сумасшедшим, – сказал Бао. – Он даже не помнил свое имя.
– Наставник был сумасшедшим, Он даже не помнил свое имя.– Он был величайшим воином из всех, кого я знала.
– Однако ты его победила.
– Однако ты его победила.– Победила ли?
Бао, во время этого обмена фразами подавшийся вперед, снова уютно откинулся на спинку кресла. Он сделал глубокий вдох, задумчиво разглядывая кончик сигареты, молодую женщину, сидящую перед ним.
– У Вьетнама всегда были проблемы с памятью, – наконец заговорил он. – Целью «Доброй ссоры» было воспользоваться этим, чтобы извратить память, а затем извратить ее еще сильнее. Китайцы хотят, чтобы мы стали народом, настолько настроенным против себя, настолько лживым, чтобы мы сами больше ни во что не верили. По сути дела, они хотят, чтобы мы стали народом без памяти. – Его сигарета начала потрескивать при глубокой затяжке. – Но это не относится к делу. Главное – это история. После окончания того, что называется Второй мировой войной, Организация Объединенных Наций спросила у Хо Ши Мина, под чьей властью, по его мнению, должен находиться Северный Вьетнам, – Франции или Китая. Тот не задумываясь ответил: Франции. Позднее, когда один из его приближенных спросил, почему он принял решение так легко, Хо Ши Мин ответил: «Лучше какое-то время нюхать французское дерьмо, чем до конца жизни жрать китайский навоз».
– У Вьетнама всегда были проблемы с памятью, Целью «Доброй ссоры» было воспользоваться этим, чтобы извратить память, а затем извратить ее еще сильнее. Китайцы хотят, чтобы мы стали народом, настолько настроенным против себя, настолько лживым, чтобы мы сами больше ни во что не верили. По сути дела, они хотят, чтобы мы стали народом без памяти. – Его сигарета начала потрескивать при глубокой затяжке. – Но это не относится к делу. Главное – это история. После окончания того, что называется Второй мировой войной, Организация Объединенных Наций спросила у Хо Ши Мина, под чьей властью, по его мнению, должен находиться Северный Вьетнам, – Франции или Китая. Тот не задумываясь ответил: Франции. Позднее, когда один из его приближенных спросил, почему он принял решение так легко, Хо Ши Мин ответил: «Лучше какое-то время нюхать французское дерьмо, чем до конца жизни жрать китайский навоз».– О, вот как? Потому что французы были слабы?
– Потому, Линь, что китайцы оккупировали эти земли на протяжении девятисот лет. Вьетнам стал северной провинцией под названием Цзяочжи. Французы, американцы – они ушли в одно мгновение. Вьетнам – единственная колония, которую когда-либо потерял Китай. Тибет, Монголия, затем Гонконг и, наконец, Тайвань были возвращены. Понимаешь, Линь, Китай – единственная цивилизация, о которой следует беспокоиться. Единственная серьезная империя, выдержавшая испытание временем. Рим продержался тысячу четыреста лет. Государство кхмеров – шестьсот. Британцы – четыреста. Америка от силы сто. Китай был империей еще до рождения их Христа. Китай останется империей до его второго пришествия.