Так что с одной стороны мы имеем Вьетнам, признанного эксперта по части сокрытия ран и подавления чувств, а с другой стороны – Китай, захватчика, искусного мастера амнезии. В угоду нынешним политикам переписаны целые полосы нашей истории. Забываются нежелательные эпизоды нашей истории, заново вспоминаются исторические прецеденты, которых на самом деле не было. Две страны в симбиозе, забывают и вспоминают неотъемлемую идентичность друг друга.

В кабинете наступила тишина. Нарушаемая лишь потрескиванием огонька сигарет да обрывками шума улицы, доносящегося откуда-то издалека. Бао указал на окна.

– Многие центральные улицы наших городов названы в честь героев, сражавшихся с китайскими захватчиками: Хайбачынг, сестер, возглавивших восстание две тысячи лет назад; Нго Кюйена, освободившего страну от китайской оккупации тысячу лет назад; Чан Хынг Дао, победившего монголов; Ле Лоя, разгромившего империю Мин; и Нгуена Хюэ, освободившего страну от гнета империи Цин. Однако сейчас уже никто не помнит, что означают все эти имена. Официально этих героев забыли.

Итак, мы скрываем раны прошедших столетий, точно так же, как мы скрываем раны сегодняшних дней. Однако в каждом доме почитается дух наших предков. На самом деле прошлое не подавлено полностью. Забвение происходит механическим путем и естественным путем. Можно стереть и подправить исторические архивы. Можно также стереть и подправить поток памяти, приведя его в соответствие с той историей, которую пытается навязать нам Китай. Однако невозможно обойтись без самого дерзкого, самого решительного действия. Мы должны сами захотеть забыть. Чтобы подобно лунатикам бродить в вечном настоящем, не имея прошлого, у которого можно учиться, не имея мечты о настоящем, к которой можно стремиться. И только тогда наш народ будет полностью покорен. Без памяти наше сопротивление лишится сил, Линь. Мы теряем то, что досталось нам от нашего прошлого. – Он ткнул в сторону Линь зажатой в пальцах сигаретой. – И вот это ты хочешь сделать с собой.