Линь обрушилась на него, он отбил оба ее удара, нанес яростный контрудар, Линь легко увернулась, он стремительно развернулся, окрашивая татами каплями своей крови. Сглотнув чувство вины, Линь снова бросилась вперед, обманный выпад вверх, удар снизу, оба кинжала глубоко погрузились мастеру в тело, он закряхтел. Но не упал. Просто повернулся к Линь лицом, подволакивая одну ногу, на белой куртке алым цветком распустилось пятно крови.

Наставник посмотрел Линь в глаза, каким-то образом по-прежнему сохраняя сверхъестественное спокойствие, лицо непроницаемое.

– Ты ни за что не смогла бы одержать надо мной верх, – сказал он. – Мне следовало бы предвидеть твой финт.

Линь открыла было рот, собираясь что-то ответить, возразить – она сама не могла точно сказать. Однако Линь успела лишь чуть приоткрыть рот, как наставник стремительно набросился на нее, сверкая сталью, и она отступила назад, зазвенели лезвия, включилась мышечная память, позволяя ставить блоки и наносить удары.

А когда все закончилось, наставник лежал на татами, зажимая обеими руками живот, стараясь удержать вываливающиеся внутренности. Он закрыл глаза, снова открыл, стремясь успокоить дыхание, взгляд устремлен в потолок над головой.

Линь запоздало поморщилась, жгучая боль в щеке, она поднесла к ней руку. Скула, рассеченная острым лезвием.