– Насилие – это искусство, Линь. И в отличие от каракулей на листе бумаги, насилие – это единственное искусство, которым стоит овладеть. Узнать, как человека согнуть, как его сломать. Узнать, сколько крови нужно пустить врагу, чтобы он начал вести себя так, как этого хочешь ты. Насилие в качестве переговоров, насилие в качестве предложения и ответного предложения, насилие в качестве языка, универсального и полного.
о
Это искусство, которое существует только в действии. Узнать, что никогда не нужно уклоняться от насилия, никогда не нужно колебаться. Узнать, что в этом мире каждое мгновение требует или насильственного действия, или угрозы совершить такое действие. Ты должна быть одновременно и мастером, и орудием у него в руках, и волей, и действием.
Это искусство, которое существует только в действии. Узнать, что никогда не нужно уклоняться от насилия, никогда не нужно колебаться. Узнать, что в этом мире каждое мгновение требует или насильственного действия, или угрозы совершить такое действие. Ты должна быть одновременно и мастером, и орудием у него в руках, и волей, и действием.
Говорят, что власть вытекает из дула оружия. И это правда. Но только в том случае, если тот, кто держит это оружие, готов нажать на спусковой крючок. Оружие и воля, воля и действие. Насилие – это единственное искусство, которым стоит овладеть, Линь Тхи Ву, потому что власть – это единственное абстрактное понятие, которым стоит обладать. А все остальное вытекает уже из этого. Цивилизация, культура, государство – абсолютно все.
Говорят, что власть вытекает из дула оружия. И это правда. Но только в том случае, если тот, кто держит это оружие, готов нажать на спусковой крючок. Оружие и воля, воля и действие. Насилие – это единственное искусство, которым стоит овладеть, Линь Тхи Ву, потому что власть – это единственное абстрактное понятие, которым стоит обладать. А все остальное вытекает уже из этого. Цивилизация, культура, государство – абсолютно все.
о
о
Линь перевела взгляд с продолжающего говорить Бао на своего наставника, лежащего на полу. Если тот и слушал Бао, то не подавал никаких признаков этого.
Линь перевела взгляд с продолжающего говорить Бао на своего наставника, лежащего на полу. Если тот и слушал Бао, то не подавал никаких признаков этого.
Окутанный пеленой табачного дыма, Бао сказал:
Окутанный пеленой табачного дыма, Бао сказал:
– Еще!
– Еще!
Линь поджала губы. Лужица крови под наставником расползалась. И так ему уже придется провести в медицинском центре не меньше недели, а то и больше. Стиснув зубы, Линь развернула кинжал рукояткой вниз и с криком «кияй!» нанесла удар. Рукоятка проломила наставнику нос. Сперва Линь показалось, будто она его оглушила. Однако наставник снова открыл глаза, налитые кровью, и посмотрел ей в лицо.