— Дайте для Люды. Она-то собрала пол-мешка.
— Иди.
— Не дадите?
— Слушай, Петр, — сказал Шумер, — ты же против денег. Против системы. Против меня. Будь уж последователен, не проси то, что ты стремишься уничтожить, у того, кого ты искренне ненавидишь.
Петр сузил глаза.
— Насмехаетесь?
Он повернулся и вышел, в отместку хлопнув дверью.
— А еще борется за гордое звание хомо сапиенса, — вздохнул Шумер.
М-да, подумалось ему, если не в свой родной Телегин, то путь недалекой девушки Людочки лежит сейчас в общежитие лесотехнического колледжа.
Жалко? Жалко. Но в той мере, что ему не слишком весело все делать в одиночку. Шумер потер лицо ладонями. Сюрприз. Где здесь сюрприз? Чего, интересно, добивался Бугримов, предъявляя мне Людочку? И добился ли? То есть, понятно, ему нужно, чтобы я уехал, сбежал в пятый раз. Вот уж уписается кипятком. Но чтобы Людочка послужила спусковым крючком для этого события? Нет, очень вряд ли. Возможно, конечно, что здесь берется в расчет длинная комбинация. Петр, Людочка, странное это приглашение на пятницу. По чуть-чуть — и — вуаля! — билет на поезд. Или же Бугримов просто бьет по болевым точкам. Человек же Шумеров? Человек. Значит, и бить его стоит по человеческому. Вроде не ты бросил, Людочка бросила, а получается, что ты ее чуть ли не голышом на улицу выставил. Без чулок!
Тьфу! Отдохнул? — спросил себя Шумер. Равняйсь! Смирно! На уборку мусора шагом марш!
Он встал, сунул ноги в ботинки. Ладно. Может быть, еще не ушли. Дам, наверное, денег. Только уж точно не Петру. Надеюсь, в глаза не вцепится.
Шумер вышел в коридор и, почувствовав сухость в горле, двинулся на кухню. Там, подобрав ногу под себя, в джинсах, футболке, кофте сидела Галина и гадала кроссворд в журнале. Виктория с пластиковой ложечкой в пустом стакане из-под йогурта стояла рядом и беззвучно плакала. Щеки у нее были мокрые.
— Ну, как вы, полежали? — спросила Галина.
— Да, только долго не получилось. А что с дочкой?
— Ничего.
Шумер прошел к ведру и зачерпнул воды ковшиком.
— Она, кажется, плачет.
— Ей полезно.
— Да я так.