Голод отступил, наконец-то вернулась сосредоточенность и ясность мыслей. Хотя он до сих пор все еще был там… среди ужаса, воющего ветра, хищного волка, кружащего вокруг них, походивших на овец, сбившихся в кучу.

Он чувствовал гибель каждого. Острой резью в желудке, словно по нему изнутри проводили кинжалом, клинок которого был выкован из жестокого льда. Тупой болью в сердце она до сих пор осталась с ним. Мятной сталью, вызывающей онемение в груди, которое распространялось выше, к горлу, стоило лишь начать отслеживать ее.

Эйрисл словно бы ощущал в своих руках душу каждого солдата. Как они проскальзывали у него между пальцами юркими шелковыми нитями, исчезая в вечности. Одну из последних он даже поймал, успев инстинктивно сжать пальцы. И тут же, охнув, ослабил хватку. Ему показалось, что шелковая нить рассекла ему кожу, мышцы, а затем и кость.

Душа Меха ушла, исчезла, оставив после себя лишь чувство пустоты, да беспомощности.

Глупые смерти. Человек не может противостоять подобному. В такого врага нельзя выпустить стрелу, отбить удар мечом, закрыться щитом. Это сила прошлого. Страшная и неконтролируемая. Оказаться перед ней все равно что перед табуном лошадей, несущихся сломя голову.

Подобное нельзя остановить никому, кроме героев из ушедшей эпохи.

Но южанин смог.

Он говорил с ветром, словно со старым псом, и тот лежал у его ног, едва слышно поскуливая от счастья, и лишь несколько раз подвыл словно бы от старой обиды, жалуясь, что с ним поступили жестоко и совершенно несправедливо.

Кости вновь застучали по столешнице, кто-то проиграл и негромко ругнулся, а Эйрисл взял следующий лист, обмакнул перо, задумался, подняв взгляд от бумаги, и увидел, как в двери входит воин Горного герцогства. Он стоял, поглядывая то на столы с солдатами, занятыми игрой, то на поваров, уже убиравших котлы и кастрюли.

– Не спится, – сказал друг южанина, подойдя. Вид у него был задумчивый.

– Ко мне обычно обращаются «господин лейтенант», – без вызова заметил Эйрисл, переворачивая листы так, чтобы его собеседник ничего не мог прочитать.

Тот ничуть не смутился.

– Ко мне обычно обращаются по титулу, парень. Но можешь называть меня «мастер Дэйт» и «ты». Я не твой солдат и давал присягу не тебе. Не вижу причин заострять внимание на моем титуле или твоем звании.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Один, нависнув над столом всем своим немалым ростом, другой лишь чуть откинувшись назад, сжимая в руке перо. Кости мягко стучали, раздавались приглушенные голоса.

– Возьми себе пива, мастер Дэйт, – наконец предложил ему Эйрисл. – И захвати, будь так добр, лишний подсвечник с того стола.