Тот вернулся с пивом (хотя сперва ему и не желали его наливать, лишь окрик лейтенанта подействовал), а также с потускневшим подсвечником, на котором стояли подтаявшие свечи среди оплывших горок воска вокруг плоских площадок.
Сел, под его весом скрипнула лавка.
– Моя секира, – напомнил он. – Я ее так и не получил.
– С кем собрался сражаться?
– Когда у тебя есть оружие, количество сражений и драк гораздо меньше, чем когда его у тебя нет. – Широкое лицо северянина осталось бесстрастным, а слова прозвучали веско, словно каждое из них было тяжелым камнем, брошенным в спокойную воду.
– Она вместе с другими вещами в конюшне. В стойле моего коня. Получишь ее завтра.
– Конюшни недалеко. Через улицу и налево. Можно дойти и сегодня.
Он был настойчив, хоть и говорил неспешно, мягко. Довольно необычно для человека таких габаритов. Эйрисл вполне представлял его в тяжелой броне, где-нибудь на острие атаки, с этой самой секирой. В баталии с радостью берут таких воинов. Они – основа Горного герцогства. Незыблемая стена, о которую не раз и не два разбивались армии Фихшейза.
– Скольких моих соотечественников ты убил этим оружием?
– Ни одного. – И, заметив недоверие на лице кавалериста, пояснил: – Она появилась у меня утром этого дня. Или уже прошлого?
Он несколько устало потер глаза, будто в них насыпали битого стекла. Устал не меньше всех остальных.
– А до этого?
– А до этого я был ранен и не мог сражаться. И убивать.
– Ранен? Это сделал кто-то из моих земляков?
Снова мягкая усмешка:
– Верю, что тебе очень бы хотелось, чтобы так и было, но спешу огорчить. Меня крепко отдубасили не твои, а мои земляки. Что поделать. У нас в горах суровые нравы.
Эйрисл закрутил чернильницу, прежде чем задать давно интересующий вопрос:
– Ты из тех, кто верит в Вэйрэна?
Лицо Дэйта мгновенно исказилось от гнева, но он тут же взял себя в руки и слабо покачал головой:
– Нет. Я предпочитаю объятия Шестерых, а не того, кто идет в плаще, сотканном из тьмы. Сейчас на моей родине верующих в Темного Наездника большинство, что… удручает. Скажем так.