— Я Аарон Мошель. Это мой дом. Зачем ты явился?

Зимояр отпрянул, когда старик назвал свое имя, и пристально на него поглядел. Я испугался, что Зимояр сейчас что-нибудь старику сделает. Вдруг он протянет руку, коснется старика, и тот повалится замертво и будет лежать бездыханный на полу, как Сергей тогда в лесу — без жизни внутри. Но вместо этого всего Зимояр ответил:

— Мы явились по приглашению и во исполнение обетования, данного моей госпожой. Она обещала, что будет танцевать на свадьбе у своей кузины.

Голос его звучал как треск обледенелого дерева. Он поглядел на свою королеву, и тут панова Мандельштам вскрикнула, и королева обернулась на ее вскрик. Оказалось, она вовсе не из Зимоярова племени. Обычная девушка, просто в короне, и она плакала, и панова Мандельштам тоже плакала, и я сообразил, что это же, верно, ее дочка. Я вспомнил наконец: у Пановы Мандельштам была дочка. И эту дочку звали Мирьем.

Никто больше не проронил ни слова. И наконец старик панов Мошель сказал:

— Тогда проходите, будьте добрыми гостями и разделите с нами веселье.

«Ой, нет-нет-нет», — подумал я опять, но тут же был не мой дом, а панова Мотеля. Поэтому Зимояр вошел рука об руку с Мирьем. Они уселись на два пустых стула, повернутые прямо к хороводу. Но даже и тогда никто не осмелился заговорить или двинуться с места. Однако панов Мошель развернулся к музыкантам.

— Это же свадьба! Играйте! Играйте хору![6] — пылко выкрикнул он.

Музыканты вступили, сначала нерешительно, но панов Мошель принялся хлопать в ладоши и повернулся к остальным гостям: мол, глядите, как я хлопаю! И понемногу все тоже стали прихлопывать в такт и притопывать. Они все точно состязались с Зимояром и своим шумом хотели перекрыть его стук.

Но такой стук ничем не перекроешь. Мы ведь всего-навсего люди. И все же музыканты стали наяривать бойчее, и все как давай петь — громче, громче, — и песня разрасталась, все поднимались со стульев, чтобы встать в общий круг. Гости опять взялись за руки и пустились в пляс — все, даже ребятишки меньше меня повскакивали и ринулась в хоровод. Даже совсем дряхлые старики поднялись — они по большей части просто хлопали. Но все остальные снова встали в два хоровода: мужской и женский. Жених и невеста оба стояли посередине этих хороводов; все танцующие как будто их защищали.

Весь народ из хоровода разом сошелся к середине с поднятыми руками, а потом все отхлынули назад. Все танцевали, кроме нас с Вандой и Сергеем. Мы затаились, напуганные, и смотрели. А по ту сторону хороводов сидели король Зимояров и Мирьем, и они тоже просто смотрели, как все танцуют. Король так и держал ее руку. В хороводе кружились мимо нас какие-то люди, которых я не знал, а панова Мандельштам прокружилась рядом и выпустила руку своей соседки. И схватила за руку Ванду.