На пороге стояли еще одни король и королева. Корона была только у королевы, но я и так догадался, что рядом с нею король — потому что это были царь и царица, которые пронеслись мимо нас в санях, пока мы топтались у ворот. Царь оглядел комнату, заметил Зимояра и громко расхохотался — как поленья в огне затрещали. А Зимояр сразу присмирел.
Царица раскрыла ларец, вынула серебряную цепь и протянула царю, а тот шагнул в комнату, ухмыляясь во весь рог. Никто не заступил ему дорогу. Мы все отшатнулись подальше и прилепились к стенам.
И вдруг Зимояр говорит, да так гневно:
— Полагаешь, меня так легко поймать, иссушитель?! Прежде нам встречаться не доводилось, однако мне ведомо твое имя: Чернобог!
И Зимояр вдруг как прыгнет вперед и как схватит цепь обеими руками посередине. И вся цепь вдруг обросла ледышками, будто тут снежная буря пронеслась, и лед пополз вверх по рукам царя, по плечам. Царь завопил и выпустил цепь. Зимояр со всей силы швырнул ее на пол, а потом хлопнул царя тыльной стороной кисти.
Папаня иногда меня так шлепал, и Ванду тоже, и Сергея. Папаня рослый был, сильный, но таким шлепком он только с ног меня сбивал, и все. А Зимояров удар отшвырнул царя как тряпичную куклу. Царя подкинуло вверх, и он грянулся наземь да еще проехался по полу и с размаху врезался в сцену, и сверху повалились инструменты с жалостным звоном и гудением.
Я решил, что царь убился — от такого-то удара. Когда папаня брался за кочергу, чтобы отлупить Ванду, я всякий раз боялся, что он ее той кочергой убьет до смерти. Но даже кочергой так не врежешь, чтоб человек летел через всю комнату. Однако царь вовсе даже не убился. Я бы на его месте лежал себе смирно и подумывал, куда бы смыться, чтобы еще раз не наподдали. Но царь вместо этого поднялся на ноги. Он стоял не совсем прямо, и ноги его выписывали чудные кренделя, изо рта у него текла кровь, и зубы все были красные. Он зашипел на Зимояра, и когда он шипел, кровь у него на губах дымилась и горела. И глаза у него полыхали багровым.
— Спасайтесь! — вдруг закричала царица. — Бегите все, живо! Прочь из дома!
Все словно разом расколдовались. Народ заспешил прочь: кто-то побежал в соседнюю комнату, где недавно танцевали мужчины, кто-то — в кухню. Жених с невестой рука об руку тоже выскочили в кухонную дверь. Детей подхватывали на руки, стариков поддерживали. Все торопились уйти.
Нам бы тоже пора, решил я про себя, но Ванда никак не уходила. Мирьем все уговаривала панову Мандельштам спасаться вместе со всеми, а та не соглашалась. Она держала Мирьем обеими руками и не отпускала.