Появились стаканчик с виски, пиво и телефон и, расплатившись с официанткой, Крейн некоторое время сидел и смотрел на три предмета, стоявшие на темной столешнице.
«Хватит рассуждений об отстреливающейся мишени, – думал он, – и о ставке ва-банк. Я выхожу из укрытия с пустыми руками; буду сбрасывать карты после каждого уравнивания, кроме последнего ужасного повышения».
Как Оззи сказал?
«Наверно, – рассуждал Крейн, – я не почувствовал ее смерть через нашу исконную психическую связь, потому что она сама не успела ее почувствовать. Мгновенное уничтожение – что тут почувствуешь?»
Он поднял стаканчик и посмотрел на янтарный виски. «Я ведь могу вовсе не делать этого, – думал он. – Могу поставить этот стакан, взять такси и поехать в полицейский участок. Уравнять повышение и жить себе.
Чего ради?
Я не разделил ее боль, потому что ее не было. Но, возможно, я разделю ее смерть».
Он выпил виски одним длинным глотком, ощутив, как зелье богатым сочным огнем согрело его горло и желудок. Потом он залпом выпил половину ледяного «будвайзера», откинулся на полотняном стуле, редко моргая, уставился пустым взглядом в пространство и принялся ждать.
Телефон перед ним зазвонил, и он поднес трубку к уху.
– Привет, Сьюзен, – сказал он. Потом глубоко вдохнул, безразлично оглядел бар, пытаясь заметить что-нибудь, что помогло бы оттянуть разговор, не нашел и выдохнул.
– Ты можешь простить меня?
А в вестибюле, казино и ресторанах «Ривьеры» сквозь гомон посетителей и непрерывное бряканье фишек бестелесный голос трансляции произнес: «Вызывается Оливер Крейн. Вызывается Оливер Крейн». Несколько раз он повторил эти слова, а потом сдался и перешел к другим объявлениям.
Книга третья Розыгрыш «рук»
Книга третья
Розыгрыш «рук»
Зато в священных гимнах различила
Я голос, как вода журчащий, ибо