Крейн ощущал себя сломленным и опустошенным, как будто выстрел из ружья попал в его грудь; он не мог заставить себя взглянуть на Оззи, и поэтому в первый момент просто проследил взгляд толстяка.

Неуловимо быстрые изменения пробитого пулей лица замедлились, и Крейн видел перед собой то старика в короне, то бодрого загорелого темноволосого мужчину, то мальчика. Темноволосый мужчина был не кем иным, как Рики Лероем, который проводил игру в «присвоение» на озере в шестьдесят девятом году… но узнав лицо мальчика, Крейн от потрясения упал на колени.

Это было лицо его почти забытого старшего брата Ричарда, который был товарищем детских игр Скотта до тех пор, пока старший брат не утратил свою личность и не занял пост наблюдателя на крыше бунгало на Бриджер-авеню.

Лица сменялись все медленнее, и через некоторое время на каменистой почве лежал просто старик; короны больше не было видно.

Крейн уперся одной рукой в песок, а второй нерешительно тронул забрызганные кровью седые волосы, но этот труп лежал здесь очень давно, по меньшей мере, с 1949 года.

В конце концов Крейн поднял голову и пополз на четвереньках туда, где на кирпичной щебенке и песке, в крови, вытянувшись, неподвижно лежал Оззи.

Краем глаза он видел, как толстяк нагнулся, чтобы поднять револьвер, и теперь медленно топал прочь, к дверному проему, за которым лежало шоссе, где его ждал припаркованный «Ягуар», а потом Крейн заметил фигуру, нагнувшуюся над телом Оззи.

Это была иссушенная Сьюзен, ее голодная улыбка, обращенная к Крейну, сверкнула, как яркий луч света, прошедший через отравленный аквариум. Во время безумных прыжков она лишилась своего кожного покрова, и теперь представляла собой всего лишь бесполый скелет, на котором лишь кое-где болтались лохмотья органического вещества.

Крейн осознал, что это уже не божество пьянства, не Дионис. Это была бесстрастная Смерть. Она не являлась ничьим союзником.

И она забирала Оззи. Крейн не мог глядеть на развороченную грудь старика и смотрел на его старые, покрытые старческими пятнами руки, которые держали, и сбрасывали, и набирали так много карт, а теперь не держали вовсе ничего.

Смерть медленно наклонилась и коснулась лба Оззи костяным пальцем – и тело Оззи рассыпалось серой пылью, оставив только смятую жалкую кучку стариковской одежды, а в следующее мгновение порыв горячего ветра швырнул пригоршню песка в глаза Крейну, ослепив его, и подхватил и понес одежду и прах через разрушенные стены, над раскинувшимся на многие мили ликом пустыни.

Тот же порыв ветра опрокинул Крейна на спину, но когда ветер умчался в сторону гор, он сел и проморгался, вытряхивая песок из глаз. Движущийся скелет исчез, и в заброшенных руинах не было никого и ничего, кроме Крейна и трупа Ричарда Лероя.