Солнце отчаянно пекло голову; его нелепую шляпу сорвало с головы. Он с трудом поднялся на ноги и посмотрел по сторонам поверх полуразрушенных стен.

«Думаешь, твой старик свихнулся, да?» – вспомнил он слова, которые произнес Оззи в ту ночь 1960 года, когда они ехали сюда, чтобы отыскать Диану; и он помнил, как Оззи, шаркая ногами, плача и умоляя, безнадежно гнался за ним по лестнице «Минт-отеля», когда Крейн в 1969 году отправился играть на озеро; и он помнил, каким хрупким и щеголеватым старик выглядел утром в воскресенье – всего четыре дня тому назад! – когда он и Арки встретились с ним на острове Бальбоа.

«Вернись к романам Луи Ламура и трубкам “кайвуди”», – посоветовал ему вчера Крейн. Но старик не послушался совета, он решил уйти смиренно в сумрак доброй ночи, в край, где света нет.

Хотел ли сейчас Крейн того же самого?

Он посмотрел на темные пятна, выделявшиеся на каменной стене. Это была, по всей вероятности, кровь Оззи.

Нет, не сейчас. И он заковылял обратно, к шоссе.

Глава 33 У меня есть подарок и для Скотта

Глава 33

У меня есть подарок и для Скотта

В золотом свете раннего вечера Диана шагала по цементированной огороженной перилами галерее второго этажа и смотрела на номера квартир на дверях. Внизу, во дворе, находился плавательный бассейн, и в воздухе густо пахло хлоркой.

Большую часть дня она то дремала, то тревожно бодрствовала на травянистом холме близ местного колледжа округа Кларк, подложив под голову свернутое детское одеяльце. В прошлом она часто думала, что славно было бы провести немного времени без Скэта и Оливера, но теперь, когда желание сбылось, все ее мысли были только о них. Удалось ли Оззи отвезти Оливера к Хелен Салли в Сёрчлайт? Диана позвонила по номеру Хелен, но ей никто не ответил. Что, если Фьюно или кто-нибудь еще проследил за Оззи и убил его и ее сына? Что, если какой-то из игроков в этой кошмарной заварухе пробрался в больницу за время, прошедшее с ее последнего звонка, и убил Скэта?

Сразу же после взрыва она принялась убеждать себя, что мальчикам будет намного безопаснее вдали от нее, но даже вид зеленых деревьев, освещенных ярким солнцем, вызывал в ней острые, до тошноты, угрызения совести, и она просто не могла позволить себе думать о том, как Скэт очнется на больничной койке в одиночестве или умрет, один-одинешенек, в той же больнице, или о том, каково Оливеру, уверенному, что она погибла, одному среди посторонних людей.

Наконец она поравнялась с дверью под номером 27, остановилась, несколько раз глубоко вдохнула и заставила себя вспомнить о своей цели. Она была здесь только один раз, ночью, и плохо помнила местоположение квартиры, но, если верить надписи на почтовом ящике, Майкл Стайклизер обитал здесь.