– Ладно, сможешь забрать его, когда будешь возвращаться. А если приедешь в следующий раз, лучше оставь пушку дома.

Крейн без затруднений миновал металлодетектор, медленно прошел по трапу до края палубы, взялся за перила – мысленно поежившись при виде своих ярко накрашенных ногтей – и заставил себя ступить на корму суденышка.

Справа послышались шаги, он поднял голову и увидел хозяина, остановившегося у двери, ведущей в салон. Оба вздрогнули.

Джордж Леон пребывал в том же теле, которое Крейн побил утром. Левую сторону лба закрывала толстая белая повязка, нарушавшая идеальную напомаженную прическу, а глаз под нею выглядывал блестящей полоской между отекшими веками цвета олова. Стройная мускулистая фигура была облачена в белый костюм, явно сшитый на заказ, сердце прикрывал снаружи золотой солнечный диск, висевший на цепи, и Крейну оставалось лишь представлять себе, насколько сильно должен негодовать этот человек из-за того, что травма так основательно испортила его безупречный еще утром облик.

И, конечно, можно было лишь догадываться, что этот человек думает о вновь прибывшем игроке. После того как Диана и Нарди закончили возиться с ним, Крейн долго и пристально разглядывал себя в зеркало и признал, что платье, макияж и бюстгальтер, набитый носками, делают его неузнаваемым, но на женщину он так и не стал похож.

– Меня зовут Арт Ханари, – представился хозяин сочным баритоном.

Крейн сообразил, что до сих пор не сообразил придумать себе имя.

– Я Дихотоми Джонс, – ляпнул он.

Леон кивнул без особой радости.

– Вы приехали играть?

– Да, сэр! Насколько мне известно, это новая игра под названием «Присвоение», да?

– Да. – Судя по тому, как кривилась верхняя губа Леона, представление ему не понравилось. – Это разновидность восьмикарточного стада…

– Кто-то уже объяснял мне правила, – перебил Крейн. – Я готова играть.

– Проходите, располагайтесь. Выпейте, если хочется, – скоро будет готов буфет. Мы начнем, как только соберутся тринадцать игроков.

Крейн взял стакан содовой с лаймом у молодого человека – вне сомнения, еще одного из «аминокислот», – выполнявшего обязанности бармена, и устроился в кресле поодаль от большого круглого стола.

Теперь, оказавшись на месте, трезвый и если не в лучшей, то в относительно неплохой форме, он ощутил себя расслабленным и почти довольным. Потребуется лишь одно движение руки, когда до него дойдет очередь раздачи, чтобы заменить хозяйскую колоду подготовленной, потом перетасовать, не нарушая первоначального расположения, отвлечь внимание, чтобы вернуть в прежнее положение срезанную колоду, и пусть эти карты несколько крупнее обычных, но Оззи обучил Скотта безукоризненно выполнять эти приемы, когда ему было всего десять лет, и сейчас он не сомневался, что его руки точно помнят ту науку; Оззи никогда не призывал к шулерству, но был уверен, что хороший игрок в покер обязан владеть всеми умениями, связанными с игрой.