«Это какое-то колдовство, – думал Мавранос. – Игра с пространством, расстоянием и масштабом. Черт возьми, что я могу этому противопоставить? Непохоже, что я смогу добраться до него, а выстрелить издалека я не посмею, так как не знаю, где он находится на самом деле. Я ведь могу попасть куда угодно и в кого угодно».

Костлявая рука схватила его за плечо и отодвинула в сторону, и Мавранос увидел дергающуюся фигуру Донди Снейхивера, который проковылял мимо него и вышел на проезжую часть.

Снейхивер покачнулся под ударом ветра, воздел тощие руки, слишком длинные для его истрепанного в лохмотья вельветового пальто, и открыл рот.

– Я слепой! – заорал он небу. – Слепой, как крот!

Мавранос почувствовал, как эти слова эхом отозвались в его груди, и понял, что его голосовые связки непроизвольно колеблются в унисон с пением Снейхивера; и он услышал, что и Поге лающим голосом выкрикивает те же слова, и тут в глазах Мавраноса потемнело, как бы в подтверждение этих слов.

– Слепой, как крот! – снова заухал Снейхивер. – Я лечу как хочу, хоть так, хоть задом наперед! – и мощный, как целый хор, звук его голоса оказался для Мавраноса самым худшим во всей этой сцене, внезапно заполонившей собою весь мир, ибо его собственные легкие разрывались от усилий, с которыми он пытался переорать Снейхивера.

Мавранос вдруг обнаружил, что сидит на бордюре тротуара, и холодный ствол револьвера упирается ему в бок. Народ, даже не выключая зажигание и не переставляя передачу на нейтраль, выскакивал из машин, чтобы убежать от немыслимо усиленных голосов, которые вырывались из их собственных глоток; брошенные автомобили катились вперед и утыкались в бамперы передних или, судя по ужасным воплям, ломали ноги немногочисленным пешеходам, ослепленным заклинанием.

Теперь орал и Поге, но его голос казался писклявым и жалким по сравнению с ревом Снейхивера.

– Мне нужно сунуть голову в воду! – кричал Поге. – Голову неидеального Короля! Я остановлю ритуал! – Он, похоже, не обращался ни к кому, а лишь пытался выкинуть из головы ту бессмыслицу, которую силком вкладывал туда Снейхивер. – Как только перестанет кипеть эта кровь, чтоб ее! – Он яростно тряс рукой, и вокруг него взвивались сгустки пара.

Снейхивер погрузил Мавраноса и Поге в головокружительный гул.

– Говорить ты говоришь, – продолжал распевать Снейхивер, – но ты, как Антей, стоишь: ногу ты не оторвешь, и к воде не попадешь.