Все это – штучки Поге, объяснял себе Мавранос; ему приходилось говорить вслух, чтобы заглушить крики и стенания в голове. Он стряхивает в озеро свою кровь, и там происходит какая-то психическая цепная реакция – сознания всех, кто находится в этих местах, откликались на нее и друг на друга безумием.

Вот вырубить бы его…

Его так и подмывало заскулить, и он гадал, долго ли еще ему удастся помнить о своей цели под ударами внушаемых страстей.

Или убить, добавил он.

На ветру вились клочья розового тумана. Мавранос подошел к перилам, посмотрел сверху на воду и увидел, что зарождался этот туман в воздухе как раз под тем местом, где Поге перегнулся через перила. Капли его крови, падая, одна за другой превращались в пар, не коснувшись воды.

Он еще не успел отравить озеро.

Мавранос собрал все оставшиеся силы, чтобы преодолеть последний короткий отрезок пути и добраться до Поге. Он пытался улыбаться, как будто намерен спросить дорогу или спичек, а одну руку держал в кармане, чтобы пола рубашки не развевалась на ветру и не показывала отделанную орехом рукоятку пистолета, заткнутого за пояс.

Куртка Поге была ослепительно-белой; стразы, сверкавшие на высоком воротнике, отбрасывали радужные иглы света в прищуренные глаза Мавраноса. Поверх идеальной прически «помпадур» Поге надел алую бейсболку, и когда он повернулся к Мавраносу, тот увидел белую повязку, приклеенную на нос, и обведенные черными кругами глаза над нею, а также необычно большую игральную карту, торчавшую из-за ленты кепки.

Это была карта «Башня» из Ломбардской Нулевой колоды, и вид картинки, на которой молния ударяла в башню, наподобие вавилонской, откуда падали два человека, тяжело ударил по сознанию Мавраноса.

Он отшатнулся назад и отвел взор, принуждая себя устоять против насилия над своим разумом, учиненного при помощи могущественного символа. Наверно, именно он и явился причиной всего этого умственного переполоха – каждый турист, взглянувший непосредственно на карту, вдохнувший испарения крови Поге, получал духовный эквивалент шоковой терапии, и даже те, кому она не попадалась на глаза, тоже погружались в туман, улавливали сигнал, усиливали и ретранслировали его.

Он стиснул кулак и вновь повернулся туда, где стоял Поге, – но того уже не было на месте. Он оказался дальше, при этом нисколько не изменив позы. Мавраносу сразу пришло в голову, что его близкое местонахождение секунду назад могло быть какой-то оптической иллюзией в этом разреженном вероломном воздухе.

Мавранос стиснул пальцы правой руки на рукояти револьвера и направился вперед. Но прямо у него на глазах Поге, все так же не шевелясь, передвинулся дальше.