Ари задрожала, несмотря на жару. Кровь на ее руках, кровь на ее одежде… Воспоминания о Минотавре никогда не покидали ее, сколько бы она ни говорила себе, что это была самооборона. Откуда Гермесу были известны такие детали? Кто ему сказал? Или он просто попал пальцем в небо? Что еще он скрывал? Ей снова показалось, что она сходит с ума.

– Я не куплюсь на твои намеки. Ты лжец.

– Может, и так. – Он поднялся на ноги, вновь нацепив маску балагура и фокусника. – Ну, я могу идти? Здоровый режим сна, знаете ли…

Ари в отчаянии посмотрела на Просимна, который все еще изображал напряженную мозговую деятельность.

«Пожалуйста, разговори его, – мысленно взмолилась она. – Поступи, блин, хоть раз как нормальный коп. Как нормальный человек. Мне нужно выяснить, что ему известно».

Она не знала, что отразилось в ее глазах, но Просимн сказал:

– Не так быстро, приятель. Ты укрываешь преступника, что само по себе серьезное преступление.

Он достал наручники.

– Эй! – Гермес дернулся. – Вы незаконно удерживаете меня здесь! Я требую адвоката!

Просимн злорадно развел руками:

– Демократия умерла.

– Не отпускайте его, – прошептала Ари.

Поднялась, пошатнувшись. Духота в комнате плавила мозги. Мир вокруг будто покачивался на кончике оси. На нетвердых ногах она доковыляла до соседнего помещения и ткнула пальцем в единственного адекватного человека в этом балагане:

– Ты! Проследи, чтобы он не запудрил мозги копу!

Сказал бы ей кто раньше, что она сочтет Аида адекватным – в жизни бы не поверила. Дверь захлопнулась прежде, чем она услышала его ответ.

Ари вышла на обезлюдевшую улицу. Звезды над головой безжалостно сверкали россыпью разбитого стекла.

Снова расследование, теперь уже с новой информацией.

И снова воспоминание о Минотавре.

Ари достаточно читала об убийствах, чтобы знать: терзания нормальны. Совесть даже за случайные преступления порой грызет людей долгие годы. Но в книгах все выглядело проще. Например, Раскольников, пройдя через раскаяние, обрел некоторое подобие душевного спокойствия. А что оставалось Ари? Колледж и студенты. Ее окружали состоятельные, раскованные, открытые для всего нового люди. Достаточно ли это было, чтобы забыться? Может, ища Семелу, она надеялась не только найти Диониса. Она надеялась найти себя.

Надеялась уйти от препарирования своей души и ее саморазрушения.