– Кажется, ты уверена в том, что я – убийца. – Он резко перестал раскачиваться.

Отпираться не имело смысла.

– Я видела, как ты выходил из «Оракула» в ночь убийства Семелы.

– Я не выходил. Сидел в баре, а потом переместился в уголок и умиротворенно наблюдал за танцующими.

Ари усмехнулась: ничего другого она и не ожидала. «Этот плут будет водить нас за нос до скончания веков».

– Мое слово против твоего, да? – пропел Гермес.

Его мягкий, убедительный, протяжный говор.

– Когда-нибудь у тебя закончится удача, Гермес.

– Тогда я просто украду еще.

– Не в этот раз. – Она решила бороться до конца. Блефовать, если придется. – Твой приметный зеленый плащик видели все…

Гермес вскинул указательный палец:

– Вот! Ты сама это сказала, Ариад… Ари.

– Что именно?

– Повтори-ка эту фразу еще раз, только медленно. – Он подмигнул, наслаждаясь ее недоумением. – Дошло? Это был всего лишь мой плащ. Плащ с невероятно большим капюшоном и с тяжеленной статуэткой в кармане. Я не видел его с той самой вечеринки.

– Я не понимаю.

– Тут и понимать нечего! Ты видела лишь человека в моем плаще, который вышел из «Оракула» в ночь убийства. А плащ мог надеть кто угодно.

Она беспомощно оглянулась на Просимна. Тот скорчил странную гримасу, изображающую, видимо, напряженную работу мысли. Тогда Ари уставилась на свои мокрые ботинки, избегая веселого взгляда Гермеса. Грудь будто сдавил железный обруч, и это чувство было слишком велико, остро, мучительно. «Это меняет дело, это уничтожает все мои выводы», – подумала она. Каждый из Двенадцати мог скрыться под плащом Гермеса. Кроме тех, у кого они уже доказали алиби. Она вернулась к началу пути!

Гермес откинулся на спинку стула, довольный произведенным эффектом:

– Кто угодно, – ехидно повторил он. – Все это время ты копала не в ту сторону. Твои глаза тебя обманули. Неважно, кто выходил из «Оракула». Важно, кто надевал мой плащ, чтобы выйти неузнанным. А ты как думала? Все никогда не бывает так просто.

Ари захотелось расцарапать ему физиономию.