Горло Ари сжалось. Она боялась, что расплачется.

– В один день ты перестанешь опаздывать, и тогда вселенная схлопнется, – усмехнулась Афина за ее спиной. – Что там у тебя такое?

Ари закрыла глаза.

Часть 30. О дебатах и трансе

Часть 30. О дебатах и трансе

Афина примостилась на подоконнике напротив аудитории, вертя в руках пустой стаканчик из-под кофе. Ветви деревьев стучали в стекло на уровне ее глаз. Внизу, перед входом в корпус, Посейдон разминался, нелепо взмахивая руками.

«Он там ничего не перепутал? Может, когда гуглил значение слова „дебаты“, увидел в вариантах толкования „боксерский поединок“?»

Громко и аритмично тикали часы, висевшие в коридоре. Афина нарочно пришла пораньше: во-первых, чтобы сосредоточиться, во-вторых, чтобы не опоздать. А в-третьих – потому что сна не было ни в одном глазу.

– Волнуешься? – спросила Ари.

А вот и причина ее бессонной ночи.

– Нет, – сухо ответила она.

– Будешь импровизировать?

– Только в раунде вопросов и взаимной критики. Он должен быть зрелищным и остроумным. Но точно не в первом раунде. Там просто изложу свою позицию и аргументы. Нужно сразу дать публике понять, кто тут хозяин и лучше подходит на роль председателя кружка.

Ари кивнула, изображая интерес, но Афина понимала, что соседке сейчас не до ее дебатов. Утренний свет, исходящий от окна, мягко обрисовывал ее сгорбленный силуэт. Казалось, она могла рассыпаться от малейшего дуновения ветра, и Афине захотелось закрыть форточку.

Всю ночь она успокаивала Ари. Битый час та пыталась объяснить, что произошло. Ее губы дрожали, руки со статуэткой ходили ходуном. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается. Афина ненавидела плач: слезами ничего не изменишь, потому что миру нет дела до них. Но Ари вытерла мокрые глаза и одним предложением, ни на секунду не переводя дыхание, выпалила все, что знала. О словах Гермеса, о зеленом плаще, о своих подозрениях. Это смахивало на взрыв сверхновой: грусть, непонимание и ярость. Наверное, это все-таки был нервный срыв. Гестия сказала бы наверняка, но она так и не появилась в их комнате. Ни тогда, ни утром.

По встревоженному лицу Ари можно было понять: она думала о том же. Они глядели друг на друга. В столовой беззаботно гремела посуда, студенты шумно переговаривались, проходя мимо. Но здесь, на подоконнике, где сидели они с Ари, будто замерло время.

– Я ни на секунду не поверю в эту чушь. – Афина прервала молчание. – И ты не верь. Уверена, Гестия все объяснит нам, когда придет.

«Если придет».

На самом деле Афина не была уверена в собственных словах. Любой, вспомнив ссору Семелы и Гестии, не сомневался бы в виновности последней. Но сегодня Афине нельзя сомневаться. Нужно быть неприступной, колкой и беспощадной. Показать стальной характер и при этом понравиться аудитории. Непростая задача.