«Жизнь за жизнь. Одна спасенная душа за другую загубленную».

Едва она зашла в свою комнату, как ее чуть не сбила с ног Афина, направлявшаяся к зеркалу.

– Тороплюсь на вечеринку, – пояснила она.

Ари решила, что у нее слуховые галлюцинации. Но Афина так решительно причесывалась, разглядывая свое отражение, что Ари все-таки уточнила:

– Ты же вроде ненавидишь вечеринки?

– Ее устраивает Артемида. Значит, это точно не простая вечеринка.

Ари хотела спросить, когда это они с Артемидой успели сделаться лучшими подружками, но Афина уже упорхнула в ванную.

– Пойдешь со мной. Давай, это не обсуждается, а то на тебя смотреть больно! Ты что, заболела?

Ари покачала головой.

«Хватит. Нужно выбросить из головы эти глупые мысли. Это то, чего добивался Гермес: вывести меня из равновесия. Сбить с пути».

Если уж Афина говорит о том, что на нее без слез не взглянешь, значит, она напоминает полуразложившийся труп.

Все стулья и кровати были завалены пиджаками, брюками и туфлями, поэтому Ари устало опустилась на уродливый старый диван, где обожала полулежать Гестия, питавшая к нему странную привязанность. Собственно, никто, кроме нее, обычно на нем не сидел, опасаясь, что это чудовище распадется на атомы от малейшего прикосновения. Ари осторожно облокотилась на подушки, размышляя, сильно ли подруга обидится, если выкинуть эту развалину с потрепанной обивкой.

– Переоденься там во что-то приличное! – крикнула Афина из ванной. – Даю тебе две минуты.

Ари поелозила на диване, перебирая в памяти вещи, которые могли бы подойти для вечеринки и при этом не нуждались в срочной химчистке. Может, то новогоднее платье?

Пружины упирались ей в задницу. Она неловко повернулась и наткнулась на рваную дыру между подушками. Грязный наполнитель торчал оттуда неровными клочками. Ари рассеянно провела рукой по дивану, ища что-то, что могло вспороть обивку. Дыра напоминала оскаленный рот. У них в диване что, крысы?

Голос Афины:

– Одна минута!

Взгляд зацепился за узкие красные отметины на кусках наполнителя. Нащупав под путаницей пружин какой-то предмет, Ари онемевшей рукой потянула его на себя. Усилие – и ее ладонь обхватила увесистую статуэтку. Вероятно, голову древнего идола с закрытыми глазами. Когда-то Ари видела, как Гермес спрятал эту вещь в карман своего плаща.

В грудь девушки будто врезался кулак, выбив воздух из легких.

Бронзовая статуэтка была вытерта, но кое-где засохшая кровь еще обводила мелкие трещинки, осыпаясь, как ржавчина.