– Уверен? Я не знаю, что может случиться.

Аид усмехнулся, снимая перчатки:

– Зато я знаю. Это-то мне и нужно.

Хотела бы Ари иметь его уверенность! Его фотография должна быть в иллюстрированном энциклопедическом словаре рядом со словом «храбрец». Или «чокнутый», что, видимо, одно и то же.

Он схватил первый попавшийся бокал, налил вина и поинтересовался:

– Не хочешь тоже попробовать? Чего ходить вокруг да около.

Красная жидкость мерцала. На дне бокала клубилась тьма.

– Я пока только начинаю жить. – Она улыбнулась, будто извиняясь за что-то.

Аид пожал плечами и осушил бокал.

Дождь барабанил по стеклу. Часы отсчитывали секунды. Гестия в соседней комнате негромко напевала что-то. Ари прислушалась.

Когда прошла минута, Аид хмуро спросил:

– У него точно не истек срок годности? Может, надо было хранить в холодильнике?

– Не работает, – прошептала Ари.

Он поднялся со стула. И, сделав несколько шагов, тяжело рухнул на пол, расшвыривая табуретки.

Все тело Ари похолодело. Она почти чувствовала, как замедлилась кровь. Онемели пальцы на руках и ногах. Песня оборвалась, донеслись взволнованный голос Гестии и ее шаги: она направлялась на кухню. Ари не отвечала. Она присела на корточки и заглянула Аиду в лицо.

Лишенное жизни.

Ари хотела отвести взгляд, но что-то заставило ее всматриваться в него.

Она не хотела в это верить.

В конце концов, это же Аид! Вечно угрюмый, бесчувственный, саркастичный педант. Резкий и угловатый как внешне, так и по характеру. Такие, как он, живут вечно, потому что сама смерть считает их невыносимыми.

Мир Ари в очередной раз рушился, потому что это было нечестно, неправильно, это какой-то обман… Она обхватила голову руками.