Пауки запищали, защёлкали жвалами. Чтобы отогнать их, Чеславу пришлось отвлечься, и зал вспыхнул, как лучина. Безудержное пламя расползалось прямо по полу, и вода испарялась с шипением и столпами пара.

Лоб Чеслава взмок. Пальцы свело, но он продолжал управлять тенями: те клубились у Нимхе, кусали её и переплетались хвостами.

Языки огня лизали стены, взметались до потолка.

Тени стали драться друг с другом за драгоценную ношу. Глупые и неловкие, они выронили чёрное сердце Нимхе, и то упало на каменный выступ – а ударившись, рассыпалось золой.

Голова Нимхе безвольно скатилась к плечу.

Пауки забили лапами и запищали пронзительнее и тоньше. Огонь раздувался, опаляя спину Чеслава горячим дыханием, и тени роились по зале как безумные – они летали под потолком, почуяв волю, и дразнили пауков, пытающихся достать их жвалами. Пещера накалилась, и её заволокло паром так, что даже Нимхе стало почти не видать; лишь смутную фигуру да чернеющее железо.

Чеслав выдохнул и устало вытер лоб рукавом.

Глава XV. Солнце и чары

Глава XV. Солнце и чары

Ольжана выныривала из забытья несколько раз.

Она понимала, что находилась в выделенной ей комнате с мягкой периной. Вокруг вкусно пахло – сладко, как на цветочном рынке. Перед полураскрытыми веками проносилось нечто светлое, в солнечных пятнах, – людские фигуры, одежды и колбы с отварами. Ольжана различала голоса, но не могла понять, кто говорил и о чём, – однажды ей послышался голос Мореники, и на этом всё. Ещё – журчание воды, будто её омывали.

А когда она пришла в себя, то первым, кого она увидела, был пан Авро. Он сидел на краю её постели и склонялся над её рукой, лежавшей на стопке подушек. Между пальцами пана Авро порхали невесомые нити колдовства. Прикосновения тоже были невесомы – Ольжана не ощущала боли, лишь лёгкое нажатие.

– Ради этого стоило подставиться под чудовище. – Она слабо улыбнулась. – Чтобы сам пан Авро мне руку лечил.

Пан Авро поднял глаза.

– Ох, дитя. – Он покачал головой. – Меня радует, что ты любезна даже сейчас.

И тихо посмеялся.

Ольжана проморгалась, глядя в потолок. Сознание ещё было спутанным, но одно Ольжана понимала чётко: ей действительно нравилось, что сейчас над её рукой хлопотал пан Авро. Не Мореника, пани Мариголь или любой другой из его учеников – он сам, хотя Ольжане давно дали понять, насколько она незначительна в этом мире.

Пан Авро ровнял паутинку колдовской кожи тонкой деревянной палочкой. Ольжана наблюдала за ним, затаив дыхание. Скрюченный, тестообразный – а пальцы скользили изящно, с уверенностью лучшего из мастеров. Ольжана не видела ран на своей руке – должно быть, пан Авро ворожил уже давно.