Но та не поняла, что он имел в виду.

– Пус-сть, – засмеялась. – Ты – мой ученик. И я оценю твои с-спос-собнос-сти так, как не оценил Йовар.

Чеслав медленно покачал головой.

Ему было нечего терять, кроме боли. И ему не было страшно. Страшно было тогда – у бурлящей реки, в луже своей остывающей крови, а сейчас – пустота.

– Нет, Нимхе. – Он хмурился, и голова разболелась ещё сильнее. – Я не согласен.

Нимхе дёрнула подбородком. Вскинула бровь.

– Что ты нес-сёшь? – Изогнулась как змея. – Пос-смотри на с-себя. Видишь, что он с-с тобой с-сделал?

– Вижу.

– Что-что? – Ухмыльнулась. – Повтори. Я не понимаю. Потому что с-сос-суды в твоём моз-згу лопнули, а кровь загус-стела, и теперь ты едва говоришь. И ты не хочешь мс-стить Йовару?..

Каждую ночь – одно и то же. Умертвия, рухнувшие обратно в свои могилы. Холодная земля. Треск и боль. Багряная пелена.

– Хочу. – Краем глаза Чеслав различал, как в зал приползали всё новые пауки. – Но я не буду плясать под твою дудку.

Нимхе осклабилась.

– Дурак. Драга Ложа убьёт тебя, когда уз-знает, что ты мой ученик.

Пауки останавливались рядом друг с другом, перекрывали выход своими телами.

– Пусть. – Чеслав повернулся к Нимхе. – Убьёт так убьёт.

Нимхе гневно зашипела. Тряхнула руками, и её цепи заскрежетали и затряслись.

– Неблагодарный ты с-сукин с-сын… Думаешь, можешь прос-сто уйти? – Цепи лязгали, и Нимхе наклонилась ближе к Чеславу, глубже напарываясь на прут. – Нет, ты ос-станешьс-ся з-здес-сь.

Тревожный шёлковый шёпот, отдающийся прямо в его голове.

– Ты будешь делать так, как я с-скажу. – Шёпот стал ещё слаще. – Ты будешь велик и богат. А кем ты с-станешь, ес-сли уйдёшь? Не могущес-ственным чародеем, а прос-сто парнем, которого обез-зобраз-зил Йовар. Даже на люди не показ-затьс-ся… Ты хочешь с-себе такой жиз-зни?