– Увы. – Пан Авро развёл руками. – Я был бы счастлив, если бы у меня оказалась маска, которая могла бы вечно прятать тебя от чудовища.

– Но я не чародейка вашего двора. – Ольжана осмотрела свою руку. – Я понимаю.

Лоскуты колдовской кожи разветвлялись по предплечью и кисти, как вздувшиеся вены, – только выпуклее и толще. Они отличались по цвету и местами выглядели так, будто ныряли в самую мякоть руки.

– Ещё чуть-чуть, – предположила она, – и мне пришлось бы ехать в Хал-Азар к достопочтенному Залвату.

Пан Авро шутливо погрозил пальцем.

– Ну нет, дитя, всё не так плохо… Залват – удивительный чародей и мой добрый приятель, только мы пока обойдёмся без него.

Пан Авро ушёл, но в одиночестве Ольжана пробыла недолго. Вскоре появилась Мореника – толкнула дверь бедром и внесла поднос, полный еды. Даже это получилось у неё так, словно она запрыгнула на сцену – пританцовывая, в ворохе кудрей и облаке ягодно-пряных духов.

– С пробуждением, дорогая. – Она поставила поднос и села на край постели. – Как ты?

Снова – этот тон, будто они лучшие подруги. Но сейчас Ольжане не хотелось думать, что Мореника любезничала с ней, преследуя свои цели – может, чтобы Ольжана не пожаловалась госпоже Кажимере или чтобы Мореника не получила нагоняй за то, что нерадивая гостья всё же сбросила маску… Ольжана отогнала эти мысли. Мореника смотрела участливо, с жалостью, и Ольжане хотелось верить в её знойную тачератскую душевность.

Ольжана принялась за еду и заставила Моренику угоститься. Спросила, кто ухаживал за ней всё это время – Ольжана выглядела слишком холёной и чистой для человека, который пролежал без сознания больше суток, но Мореника ушла от ответа, сказав, что это всё гостеприимство Двора Лиц и щепоть их колдовства и не суть важно, кто из учеников опекал Ольжану.

Пока они говорили, Мореника поймала её руку. Осмотрела заплатки и присвистнула со знанием дела.

– Какой же пан Авро мастер. – Мореника покачала головой. – Мне кажется, целой жизни не хватит, чтобы приблизиться к нему.

Ольжана не разбиралась и не понимала, чем эти заплатки отличались бы от других, но согласилась. По-видимому, разница была.

Они продолжили болтать, и всё это время Мореника осторожно держала руку Ольжаны в своих тёплых руках – благоговея, конечно, не перед ней, но перед искусством пана Авро. Она говорила, что в их чарах как ни в каких других важна ловкость пальцев, поэтому воспитанники Двора Лиц не только учатся колдовству, но и упражняются в обычном рукоделии. И, например, сама Мореника страшно любила вязать – это показалось Ольжане удивительным и очень ей неподходящим, но она ничего не сказала. Разум всё ещё был затуманен тачератским мёдом, и слова Мореники журчали слишком бодро.