Я вошла в себя пальцами, и мое тело пронзило словно электричеством. Я прикусила губу. Сцена, которую я представляла, испарилась, как дым, образ Кейдена размылся – я изо всех сил старалась удержать картинку перед собой, но вдруг перед глазами появился другой.

– Нет.

Зарычав, я стиснула зубы. Я желала Кейдена. Мне так хотелось верить, что между нами все это случилось.

Но женщины только громче кричали, раздавались визги и шлепки, и все сливалось воедино с воплями и криками заключенных. Уорик, как всегда, контролировал все, превращал нас в озлобленных и диких. В воздухе витала энергии похоти. Из других камер доносились стоны – все начали ублажать себя под влиянием и властью Уорика.

– Пошел ты, – прошептала я, презирая то, что в этом месте он вторгался во все, даже в мои сексуальные фантазии.

Зажмурившись, я сосредоточилась на Кейдене и раздвинула ноги шире. Силуэт моего лучшего друга, казалось, разорвали когти, и другая фигура расположилась между моих ног.

– Пошла ты.

Дикая ухмылка появилась на его губах. Доминирующий. Брутальный. Образ Уорика возник так четко – его руки скользили по моему телу, язык исследовал соски.

Я ахнула и, застонав, выгнула спину.

Все выглядело так реально – вес его тела, влажные поцелуи, его волосы, щекочущие мой живот. Я так сильно желала облегчения, что действительно ощущала, как он ласкает мое тело, как его пальцы входят внутрь меня.

– Боги, – прошипела я, сильнее зажмурившись. Полностью погрузившись в свою фантазию, я больше не заботилась о том, что Уорик доминировал в моих мыслях. Не фокусировалась на его лице, но ощущала его присутствие, мускулистые руки – я точно знала расположение его татуировок. Он прижимался ко мне своим огромным телом, словно на самом деле был здесь. Казалось, его губы касались моей кожи, зубы кусали меня, а пальцы двигались еще быстрее. Я больше не контролировала свои руки. Стон вырвался из меня, когда между моими прерывистыми вздохами я произнесла его имя. Мне настолько казалось все реальным, что я чувствовала, как он проникает, глубже, доводя меня до крайности, – я закричала от чистого блаженства.

Я слышала, как женщины стонали, их голоса сливались воедино, и когда я была близка к оргазму, все слилось в один голос.

Я открыла рот в предвкушении приближающегося оргазма. Мне казалось, я покинула свое тело и парю над тюрьмой, проскальзывая сквозь прутья решетки, словно Уорик звал меня. Я ощущала, как скачу на его теле, целую и кусаю, как отсасываю ему.

Раздался глубокий голос, от которого задребезжали прутья на всех камерах. Рев его удовольствия вызвал еще большее желание во мне – мышцы напряглись, и кончив, я вернулась в реальность.

Хватая ртом воздух, я уставилась в потолок.

Черт.

Я, конечно, не в первый раз самоудовлетворилась, думая о Кейдене, но такого я прежде не испытывала. Ничего подобного. Возможно, лишения здесь усилили ощущения.

Я бы согласилась с этой мыслью, но вот только я ощущала покалывание в затылке. Уорик.

Нет, дело не в том, что я его представляла… он был здесь со мной.

* * *

– Ты в порядке?

Тэд стоял позади меня в очереди за завтраком, глядя на меня с любопытством, его глаза сузились. Мои щеки вспыхнули от того, о чем я подумала.

– Да, а что?

Я схватила два подноса, протянула один Тэду и прочистила горло.

– Что-то изменилось.

– Может, стало больше грязи?

Я пожала плечами.

– Нет. – Тэд наклонил голову и пристально впился в меня взглядом, словно пытался очистить мою душу. – Странно, но я немного вижу твою ауру. Определенно чувствую ее сейчас. Она словно жужжит и светится. – Он нахмурился, его кустистые брови сдвинулись вместе, став похожими на гусеницу. – И она настолько странная. Как после секса.

О.

Дерьмо.

Я развернулась, пихая свой поднос работнику-фейри за водянистой овсянкой. Дважды на этой неделе мне отказывали в еде, поэтому Тэд делился со мной тостом. Но сегодня у меня бой, так что я надеялась, что мне позволят поесть.

Может, это будет мой последний прием пищи.

Выживание – странная штука. Ты понимаешь, что единственное, что можешь, это двигаться вперед, терпеть и разделять все происходящее на части. Я спрятала подальше воспоминание об Ароне, туда же я отправила все пытки и мучения. И наслаждалась каждым моментом, не думая ни о чем, кроме настоящего.

Несмотря на то, что моя жизнь снова оказалась на плахе, я вела себя нормально. Встала, пописала, умылась и теперь вот собиралась позавтракать.

Ну или попытаться это сделать.

Женщина-фейри, подававшая еду, вздернула нос и покачала головой.

– Мы не обслуживаем таких, как ты, – как выплюнула она.

– Таких – это каких? – Ярость взметнулась во мне, и терпение лопнуло при мысли о том, что еще один день я буду есть корочки хлеба. – Мне казалось, что разницы нет, кому ты служишь в месте, полном убийц, преступников и насильников.

– И все они лучше, чем дочь генерала Маркоса, – усмехнулась она, жестом приказывая мне двигаться. Толпа натыкалась на мою спину, пытаясь оттолкнуть меня с дороги. Еда убывала, а работница раскладывала ее на тарелки других заключенных.

Меня охватил гнев.

– Нет.

Я швырнула свой поднос на металлическую стойку, в моих глазах стояли слезы.

Все замерли, когда я подтолкнула поднос к работнице.

– Наполни мою тарелку! – проревела я.

– Нет, – настаивала она, в ее голосе звучало напряжение. Она была похожа на павлина – резкие черты лица, глаза-бусинки смотрели на меня из-под огромного носа, похожего на клюв.

– Я. Сказала. Наполни. – В каждом моем слове отчетливо прослеживалась ярость. Я схватила ее за горло. Глаза женщины расширились, она не ожидала этого. – Сейчас!

Работница дрожащей рукой взяла половник и положила в мою тарелку ложку.

– Еще. – Я сжала пальцы сильнее, слыша, как охранники кричат на меня и двигаются в мою сторону. – И друиду тоже.

Она наполнила тарелку старика, и я ее отпустила.

– Спасибо, – язвительно ответила я, поворачиваясь к нашему столу.

Я гордилась тем, что сумела за себя постоять.

Но это длилось лишь одно блаженное мгновение.

Шлеп!

Мой поднос врезался в мое лицо, горячая овсянка обожгла кожу, а затем все рухнуло на пол с пронзительным звуком.

– Ты думаешь, что тебе это сойдет с рук?

Вперед выступил огромный мужчина, его друзья окружили меня. Вся шея, лицо и руки были покрыты татуировками, в носу висело кольцо, а благодаря каштановым и волнистым волосам он напоминал буйвола. Хотя, скорее всего, он им и был – широкая грудь и плечи, но маленькие ноги.

Группа поддержки Родригеса – почти все быки-оборотни – медленно приближалась, в глазах их стояла злость и жажда мести, носы раздувались от ненависти.

Черт.

– Считаешь, что это гребаное место теперь принадлежит тебе? – Буйвол расправил плечи. – Ты жульничала. Не может быть, чтобы тощая девка из вооруженных сил людей убила моего друга.

– Возможно, тебе от этого полегчает и ты сможешь спать по ночам, – произнесла я тихо, но громче, чем следовало в столовой. Все, включая охранников, уставились на нас, напряжение витало в воздухе.

Оборотень-буйвол медленно приближался, ярость поднималась в нем. Буйвол врезался в меня, в то время как его приятели маячили на моей периферии. Они не собирались причинять мне вред. По правилам, во время Игр я неприкасаема.

– Я убью тебя.

Он снова толкнул меня.

– Тогда стань добровольцем сегодня вечером, – прорычала я, не заботясь о том, насколько большим и сильным был этот фейри, – если ты так уверен, что твой друг проиграл из-за того, что тощая девка жульничала, выходи со мной на ринг.

«Какого черта ты творишь?» — возмущалась логика.

Я не знала, но, похоже, мне было плевать.

– Или ты трус? – От моей фразы раздались охи и шипения. На моем лице появилась насмешка и уверенность. – Пустые разговоры? Ты просто показушник, а смелости выйти со мной на арену у тебя не хватает.

Его лицо исказила ужасная улыбка, он протянул руки.

– Зачем ждать?

Буквально секунда и…

Буйвол схватил меня за затылок и швырнул на стол. Из носа хлынула кровь, лицом я врезалась в чей-то поднос с едой, разбросав содержимое.

Меня охватили шок и боль. Из-за моей уверенности, что он не тронет меня, я ослабила бдительность.

Я упала на пол – радостные крики и вопли эхом раздавались в моих ушах – буйвол схватил меня за ноги и врезал кулаком мне в висок. А после ботинки начали пинать меня со всех сторон.

Боль охватила меня. Я не могла дышать и подняться на ноги – меня избивали шестеро. Невыносимая агония, я начала отключаться. Мне казалось, что я умру совсем не так. Думала, погибну на арене, сражаясь с противником один на один… но не так.

Но в этой тюрьме справедливости не существовало. Ни один охранник не остановил их, никто из заключенных не попытался их оттащить. Они и пальцем для меня не пошевелили.

Тьма окутала мой разум, вырывая меня из реальности, мучительная боль разрывала меня – кровь заливала мне глаза, тошнота подкатила к горлу.

– СТОЯТЬ! – прогремел голос по комнате, вибрация проникла в мое тело, вытаскивая мою душу наружу, отчего я открыла глаза.

Уорик.

Стадо остановилось, их звериные инстинкты отключились.

– Дерьмо!

Трое из них отпрянули назад, на их лицах отразился ужас.

Скрестив руки на груди, главный парень стоял неподвижно, но я приметила, как в напряжении дергается его челюсть, а плечи приняли защитную позу.