Подействовало? Или выжидает, чтобы снова приступить с неприличными предложениями?

Проблема в том, что я испытываю некоторое замешательство в общении с ним. Наши шкалы от учтивости до флирта, не совпадают. Мне кажется, что он настроен романтично, а на самом деле, это речь о детях и наших партнёрских отношениях. И наоборот, кажется, говорит о деловом, но так проникновенно, с такими интонациями, что я ощущаю его возбуждённое настроение в отношении меня.

Остаётся надеяться, что он просто не слишком опытен, и сам не понимает, что между нами происходит.

Но, боже мой, как я заблуждаюсь…

Утро прошло типично, завтрак, занятия, небольшая прогулка в закрытом дворе, ждём выходных, когда сможем все вместе проехать в парк на прогулку. Теперь у нас внушительная охрана от самой Тайной канцелярии. Надеюсь, что соседи не считают нас преступниками. Но тут уже выбирать не приходится, опасности на каждом шагу.

Обедали все вместе в большой солнечной гостиной, граф вернулся после утренней деловой поездки в довольно хорошем расположении духа, за столом расспрашивал детей о занятиях, ни дать ни взять – образцово-показательная семья аристократов. Но это очень приятно, что мы за общим столом именно общаемся, а не смотрим новости по телеку или не залипаем в телефонах, как это давно уже принято в нашем мире.

Дети оживлённо рассказывают о своих успехах, и даже неудачах, у Тёмы один из фокусов не получается. Но он решил ещё некоторое время позаниматься сам, решить эту задачку, и если не получится, то попросить помощи.

— Ты молодец! Так и надо поступать! — Матвей Сергеевич подбодрил племянника и улыбнулся Веронике, она вдруг заявила, что все фокусы у Тёмы получаются замечательно, и ему кажется, что всё плохо, а вот кукла Агата в полном восторге от представления.

Тут уже и я улыбаюсь.

Обед закончился, только хотела сбежать, граф деликатно придержал меня за локоть и сказал, что ждёт в библиотеке, нужно проверить учебники.

— Конечно, сейчас уложу детей на дневной сон и спущусь.

— Окажите милость, — ответил с долей сарказма и улыбнулся, кажется, у него кроме книг, есть ещё темы для разговоров.

За вчерашний отворот хочет поквитаться?

Но я не попадусь в его хитрые сети, напомню о проблемах и нашем долге защитить детей, пока об этом не напомнил очередное «оружие пролетариата – булыжник в окно» или иные неприятности.

Помогла детям лечь спать, в доме слишком ранний подъём, светает в пять утра, плотные шторы не спасают, и после обеда я и сама как сонная муха.

Но сейчас сонливость как рукой сняло, чувствую, разговор предстоит непростой, поправила причёску, и, преисполненная решимости отстаивать свою «романтическую независимость», спускаюсь в библиотеку.

— Вы успели оправиться от приступа самоуничижения? — не успела войти, как получила в лоб фразу, какую даже в самых нелепых фантазиях не смогла бы себе представить. Вот он выдал…

— Простите…

Замираю в ожидании очередного пассажа с его стороны. И что удивительно, чувствую, что это какой-то розыгрыш, но ни единого намёка в его облике нет на весёлость или романтику. Я в замешательстве.

— Вы накануне так рьяно принялись доказывать, что мы с вами не пара, что я принял это, как нечто сродни меланхолии. Знаете, бывают пасмурные дни, когда хочется вызвать к себе жалость и сострадание, такое дождливое настроение, так оно прошло?

— Однако вы психолог. Но нет! Всё, что я вам сказала, продиктовано правдой жизни. И не собираюсь менять своё мнение, как меняется погода по весне. Вы позвали меня, чтобы показать учебники? Давайте займёмся делом, — снова включаю тон учительницы, но прекрасно понимаю, подвохи с его стороны ещё не закончены.

— Дорогая Анна Ивановна, присядьте, назрел серьёзный разговор. Это я вчера позволил себе излишнюю горячность, и тому были причины, правда о ваших отношениях с бывшим мужем разозлила меня. Но я уже остыл и сейчас постараюсь донести до вас простую мысль.

Он сел напротив, снова очень близко, но вид держит почти суровый, словно я проштрафившаяся ученица, не усвоившая простой урок.

— Сделайте милость. Нам лучше выяснить раз и навсегда отношения и больше не возвращаться к этому разговору.

— Думаю, что именно так решить опрос не получится. Как вы это себе представляете?

— Что это? – я даже прищурилась, хочется стукнуть себя по коленке, чтобы собраться, и не уступить, потому что у него уже точно есть чёткий план, как доказать нашу теорему, да так, что я окажусь в проигравших.

— Нашу жизнь! Давайте, распишите мне, как вы её видите? М?

Замираю, смотрю на него в упор, вот он рубанул по больному… Более всего меня пугает будущее, я о нём даже не пытаюсь думать.

— Я занимаюсь с детьми, вы живёте, как прежде. Можете снять нам дом, или отправить в школу для одарённых? — последнюю фразу я пропищала охрипшим голосом, в горле вдруг пересохло от волнения, чувствую, как это глупо звучит…

— Артемий моя семья, я не собираюсь отправлять его в школу, с его-то способностями. Вашу девочку с моим племянником разлучать категорически нельзя. Они сейчас нужны друг другу. Допустим, я сниму вам дом, тут недалеко есть небольшой особняк. Буду каждый день навещать. И вот при таком режиме, как думаете, какая-то девица из знатных согласится выйти за меня замуж?

— Ам…

— Вот именно, Анна Ивановна. Осознайте и повзрослейте уже, забудьте сказки о Золушках. Вы единственная женщина, какая полностью отвечает всем моим требованиям и, не скрою романтического настроя, мечтам. Да я о вас мечтаю. Но мечты эти самые серьёзные! И основательные. Мне пора женится, и кроме вас я не вижу ни одной достойной девицы, способной стать матерью моему племяннику. Вопрос решённый. И прошу вас, более к этой теме не возвращаться, не называть себя гувернанткой, особенно в приличном обществе. Я попросил князя Разумовского о большом одолжении, сделать вам документы дворянского сословия, возможно, баронессы, возможно, вам изменят имена, на более удобные, чтобы у общества не возникло ни малейшего подозрения на ваш счёт. Это важно и для самого канцлера, если вам предстоит большая научная работа, вы меня поняли?

От его «прессинга» не выдержала, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками, боже, как же хочется смеяться до слёз.

Вот ведь командир нашёлся…

— Я не слышу вашего ответа…

— А это было предложение? — не выдерживаю и тихо смеюсь.

Но Матвей, не стесняясь, снова придавил меня аргументами:

— А разве это похоже на предложение? Нет! Предложение я сделаю вам, когда буду полностью уверен в ваших чувствах ко мне. Пока я лишь хочу услышать от вас простые слова, что вы согласны стать матерью нашим детям, в будущем родить ещё, и никогда, ни при каких обстоятельствах не называть себя прислугой, гувернанткой, кем-то временным в моей жизни.

— Но это и звучит, как предложение.

— Мне жаль, что вам не делали по-настоящему красивое предложение руки и сердца, продиктованное любовью и желанием быть с вами всегда, смотреть в ваши глаза и ловить каждое слово. Мне искренне жаль. Потому я обязательно сделаю вам предложение, но чуть позже, пока я лишь прошу вас начать думать о себе, как об очень важном для меня человеке.

Как он говорит! Ни капли наигранности, ни капли сарказма, он не шутит. Отчего стала совершенно не по себе, он ждёт искренности, а у меня искренние слова комом в горле застревают. Вздыхаю и собираю волю в кулак, чтобы не обронить слезу от жалости к себе и не дать ему снова повод, напомнить о весенней меланхолии.

— Пока нет разумных слов, только боль, что у меня действительно не было таких глубоких отношений, и я сейчас понимаю, что не готова к ним. Но радуюсь, что вас не пугает моя, даже не знаю, как назвать это чувство, я как инвалид на любовном фронте, у меня отбита, атрофирована сама мысль, что я могу кому-то доверять и потом полюбить. Вы очень хороший человек, и этот мир для меня как сказка. Мне пока очень тяжело что-то обещать…

— Вот поэтому я и прошу вас пока только принять мысль о нас, что мы пара, накрепко связанная нашими детьми. Когда почувствуете себя готовой к следующему шагу, мы продолжим этот трепетный разговор. А пока не сочтите за подкуп, но из-за нехватки времени утром успел выбрать только этот подарок для вас. Не знаю ваших вкусов, но если не понравится, то можно обменять. Это оберег от всякого рода поползновений на ваш счёт, ведь дама из высшего общества должна сиять драгоценностями, чтобы ни в одном салоне, ни у одной из женщин в столице, не возникло даже мысли, унижающей ваше достоинство, о мужчинах вообще не упоминаю. Вы моя, и этот подарок тому весомое подтверждение, не отказывайте.

Он достал из кармана сюртука небольшой футляр, открыл и протянул мне.

Честное слово, лучше бы кольцо. Но он хитрый, умный и очень прозорливый. Решил приручать меня как бездомную, диковатую собачку, но своими методами.

Браслет с самоцветами, топазы, если не ошибаюсь, в обрамлении бриллиантов. Такую вещь я бы и дома носить побоялась, не то что в люди. Но граф уже осторожно, чтобы не спугнуть мою ретивую натуру. Надел на руку драгоценность и улыбнулся.

— Переживал, что он будет вам велик. Тебе… Не отталкивай меня, не пытайся казаться сильнее, чем ты есть, у нас ещё столько трудностей впереди, пусть хотя бы между нами воцарится покой и взаимопонимание… Это важно тебе, мне и прежде всего нашим детям!