Марианна выхватила бокал и сделал глоток, закашлялась до слёз, но допила горечь. Зато согрелась, и её перестало трясти от панического страха.

— Почему он всё ещё жив? Почему его никто не убил?

— Его жертвы такие, как мы. Магия слишком тонкая, она недоказуема. Одна дама попыталась сделать донос, но загадочным образом умерла. Я предпочёл платить…

— Но мне не дадут денег. Чем я должна платить ему за молодость?

Георг ухмыльнулся:

— Собой! Скоро он пришлёт тебе невинное предложение, посмотреть на уже готовый портрет, и ты будешь его игрушкой, столько времени, пока не наскучишь.

— Но Тайная канцелярия?

— Марианна, у него наши магические двойники! Понимаешь? Ты не сможешь донести на него, только откроешь рот и тебе смерть. Смирись, среди нас есть могучие маги, а мы лишь их игрушки.

Она в моменте вздохнула, но как ребёнок тихо икнула, сдерживая новый поток слёз. Откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и несколько секунд молчала, утаптывая в себе панический приступ.

— Если он маг, значит, о нём уже наслышаны! У нас есть другие маги, не так много, но есть. Мы с тобой не преступники, нас обязаны защитить. Мы жертвы! — наконец, выдала вполне разумную мысль, и снова решительно выпрямилась в кресле, готовая сделать всё что угодно…

— И каким образом? Анонимный донос…

— А нет ли кого-то, кто связан с Тайной канцелярией, он же не написал мой портрет, пишет прямо сейчас, и у меня есть какое-то время… Я могу сделать донос, а там будь что будет.

— Не думал, что ты такая решительная, — он улыбнулся и как-то иначе посмотрел на Мари. Приподнял вуаль, а она, не сопротивляясь, пододвинулась чуть ближе. Они смотрят друг на друга, словно только что впервые увидели, изучают с интересом и страхом.

— Я решительная, но многие называют это свойство глупостью!

— Смотри-ка, на тебя портрет действует иначе, с уходящей молодостью приходит мудрость. Я был у провидицы.

— У провидицы? У нас такая есть? Надо же, они же под запретом.

— Старуха, слепая цыганка, живёт приживалкой в борделе, о ней никто и не знает, — прошептал Георг.

— Не удивлена, что вы посещаете такие места, но с вашей красотой, Ваше сиятельство, можно найти и приличную женщину, — Марианна вдруг вспомнила, что любит язвить, но заметив выражение на лице товарища по несчастью, осеклась.

— Она забыта всеми, боится всего, но некоторые люди о ней помнят, она зареклась давать прогнозы, но совет у неё купить можно…

— И какой совет вы купили у неё?

— Она знавала этого художника, и знает секрет его магии, потому я тебе его и открыл, противоядие есть, и мощное.

— Так чего же ты молчишь? Я уже на грани обморока, а оказалось есть способ. Говори скорее.

— Любовь! Искренняя, чистая и настоящая. Если мы сможем полюбить, то картины перестанут действовать.

— Пф! Ну это глупости, честное слово, вы как мальчишка поверили? Это потому, так жадно рыщете по салонам, лавкам, да вообще по городу, чтобы встретить свою любовь? Не глупите! Это вздор!

— Вот и я так подумал, но увидел Анну и помолодел. Она способна вызвать те самые чувства! Но увы мне, ваш бывший вцепился в неё как паук, никого не подпускает! — простонал и теперь сам откинулся на спинку кресла.

А Марианна и хотела снова съязвить, но промолчала.

— Так! Мари! Шанс есть! Ты говорила про Тайную канцелярию, да у тебя есть примерно сутки. И есть человек, кто нам поможет! Ну не уверен, что согласится, но он не подлец!

— Да кто же?

— Твой бывший жених…

— НЕТ! К нему я не пойду, с чего ради? — прохрипела, поперёк горла встал ком обиды.

— В ювелирной лавке он упомянул, что его семья под строгим надзором Тайной канцелярии, тебе только прошептать о помощи, сказать причину и назвать имя и адрес тёмного мага. Чернышёв не подонок, чего ему стоит сказать своему инспектору о нашем деле.

— Собирайся! Поедем вместе на твоей карете, моя в ремонте, а извозчики надоели. Мы вдвоём просто покажемся ему, ради спасения я готова на любое унижение. Если не сработает, то буду влюбляться в тебя. Хотя взглянув на твой портрет, не могу отделаться от мысли, что…

— Какой мысли? — хитро улыбнулся князь, и в этот момент Мари уловила, что он словно помолодел.

Вздрогнула! Придвинулась ближе и прошептала: «Что почти влюблена в тебя, и мечтаю о твоём теле…»

Князь замер, приятная волна настоящего возбуждения пробежала по телу, давно такого ощущал, только в тот миг, как увидел Анну.

— Работает! Ты молодеешь, между нами есть искра. Так, сейчас к моему жениху! Бывшему. Потом в кафе, и ты ухаживаешь за мной изо всех сил. Мы заставим любовь загореться между нами! Заставим.

Князь вдруг рассмеялся. Отчаянный порыв Мари его неожиданно развеселил и придал сил.

— Подожди несколько минут, я переоденусь и прикажу подать карету. Мне нравится твой настрой! Очень нравится! — поцеловал руку своей компаньонке и поспешил одеваться к визиту.

Глава 40. Прыгунья

Глава 40. Прыгунья

— Анна, давай мне на руки дочь, пойдём в гостиную, Дуня принесёт туда игрушки, Артемий спустится с книгой. Мы будем ждать княгиню все вместе, — Матвей Сергеевич осторожно взял у меня дрожащую Веронику и, держа её на руке, помог мне подняться с пола. — Пойдём, на тебя больно смотреть, отчаяньем делу не поможешь. Это данность. Выход есть всегда! Пойдём.

Так приговаривая, он перевёл нас в просторную гостиную, усадил на диван и приказал подать чай с мятой, а детям смородиновый морс. Свой испуг граф выплёскивает в активное действие, я бы тоже предпочла двигаться, но должна сохранять спокойствие. Не хочу обо всём произошедшем говорить при детях. Но у самой в голове – пустошь. Мысли, как гонимые ветром «перекати-поле», пролетают, но ничего такого, за что можно было бы ухватиться, как за спасительную соломинку.

Я в абсолютном ауте. Ничего подобного моё мировоззрение, основанное на твёрдых научных знаниях, категорически не принимает.

Абсолютный слом сознания. Кто-то бы воспринял данность как чудо. Но для меня это проклятье, которого я не ожидала… И самое ужасное, что проклятье это коснулось моей ненаглядной доченьки. Даже плакать не могу, только держу Веронику за руку, а она сидит, как напуганный воробушек на коленях графа и молчит.

Подали чай.

Мы молча сели за стол и выпили, причём Матвей так и не спускает Веронику с рук, помогает ей с напитком, боясь, что она в любой момент может исчезнуть.

Про то, что случилось с ней, даже не заикаемся, боясь триггерить новое перемещение.

Со стола убрали приборы, а мы так и сидим, ждём Ульяну, наконец, за окном послышался шум остановившегося богатого экипажа. Четвёрку огромных коней ни с чем не перепутать.

— Прибыла карета Её сиятельства княгини Разумовской, сейчас пожалуют, — сообщила Татьяна Денисовна.

— Проводите княгиню сюда.

— Да, конечно!

Через несколько минут к нам вошли две девушки, прекрасная как ангел княгиня Ульяна Павловна и очень серьёзная, милая Варвара Степановна.

После быстрого приветствия и потока наших извинений, за срочность, Ульяна лишь улыбнулась.

— Это дети! Конечно, как родители, вы просто обязаны предпринять любые шаги для спасения. И впредь, если что-то произойдёт, не стесняйтесь. К сожалению, в магии я сама новичок, полагаюсь на интуицию и на книгу. Князю Разумовскому я отправила записку, он приедет, как только освободится. Проведём совещание, поищем решения.

— Да, конечно!

Мы переместились на диван и кресла вокруг журнального столика, и моя дочь теперь сидит на коленях княгини.

— Ты испугалась? — прошептала Ульяна Павловна.

Вера кивнула и посмотрела на меня.

— Доченька, говори всё как было, это ради помощи. Всё-всё, любая мелочь может помочь! — шепчу, но не очень-то рассчитываю, ребёнку, может, всё что угодно привидится.

— Я спряталась в шкафу, там не страшно. Ждала, пока меня найдут, а потом увидела его…

И всхлипнула…

Ульяна крепче обняла девочку, боясь нового прыжка.

— Моего отца! Она увидела призрак моего отца! — прошептал Тёма и опустил голову. А у нас по спинам ледяной дождь, у меня так точно.

— Ты тоже его видишь? — прошептала Ульяна, боясь спугнуть детское доверие в такой непростой ситуации.

— Да, часто, но он со мной не говорит. Его гложет чувство вины, он считает себя виноваты-ы-ым. В смерти мамы-ы. И во всём, что со мной случилось…

И в этот момент его прорвало, случился катарсис. Которого все ждали год.

Сгребаю Тёму в объятия, целую его и тоже начинаю рыдать. Матвей не выдержал и подсел к нам на диван и тоже обнял племянника и меня. Нужно выплеснуть эту боль как помои, как грязь, какая накапливалась за долгое время в душе ребёнка, ему пора очистить воспоминания от боли.

Прибежала Татьяна Денисовна с подносом и на нём четыре бокала с мятной водой и капли, поставила на столик, рядом положила несколько носовых платков и вышла, прикрыв за собой двери.

Мы ждём правду…

— Мама очень страдала в дороге на Кавказ, она боялась за меня. Мы ехали почти месяц в тот город, где всё произошло. Дом, слишком старый, повсюду грязь, пыль из-за ремонта крыши, жара. Мама никогда не выезжала из Петербурга, её тяготила ссылка, она именно так называла нашу поездку. По словам отца, нам предстояло прожить там год или два. Здоровье мамы ухудшилось, а все кругом говорили, что она сама виновата, ведь все именно на Кавказе поправляют здоровье на водах. Но мама и папа очень много спорили и ругались. Между ними словно пробежала чёрная кошка. Мне стало страшно, что они разлюбят друг друга… И магия открылась…