И вот две глыбы столкнулись, да ещё в кабинете самого царя. И самое неприятное, что Андрей Васильевич сейчас лезет в дела Апраксина, а это уже создаёт нехороший прецедент, и если ситуация накалится, то государственному скандалу – быть…

— Господа, совещание нас ожидает не самое простое, да кого я пытаюсь обмануть, это ужасное совещание! И пройдёт оно тет-а-тет! — царь только завершил фразу, секретарь закрыл за собой дверь.

Штатские сели с другой стороны просторного делового стола, понимая, что не им начинать разговор. Так и получилось.

Апраксин взял слово.

— Господа, рад вас приветствовать, жаль, мало общаемся, а могли бы помогать друг другу в особо сложных делах. Уж ваши способности поражают, дорогой Андрей Васильевич.

Канцлер лишь кивнул, положил перед собой папку с докладом и открыл её, показывая, что готов к диалогу.

Апраксин продолжил:

— Я догадываюсь, что в сферу ваших интересов попало странное дело князей Вяземских. Уверяю вас, у меня всё под контролем.

— Вот тут, могу не согласиться, у меня только самая макушка айсберга, но я уже вижу, что дело не выдерживает ни единого критического анализа, даже по мелочам. Кроме того, вчера, взял на себя смелость и провёл призрачный допрос.

— Вы что сделали? — Апраксин вскинул взгляд от бумаг в своей папке, не сразу уловив, о чём идёт речь.

— Вот мои выводы по делу, самая малая часть, и чтобы понять суть, я решился призвать призрак князя Вяземского, он единственный свидетель тех далёких событий.

— И? — Пётр Александрович с большим любопытством смотрит то на Разумовского, то на Апраксина, дело с порога приобрело мистичный оттенок, впрочем, такое у канцлера постоянно.

— Общение было кратким, он сообщил, что был конверт с донесением, и бумаги пропали. Возможно, он отправил их в Петербург, и их кто-то перехватил. Но вот что важно. Призраки никогда не врут, если он сказал об уликах, значит, они существуют. Даже если не найти конверт с донесением, здесь и без того понятно, что это убийство. Магическая книга Вяземских, причём, крайне важная для нашего царства похищена, и подозреваю, что её уже вывезли из страны. Именно по этой причине мы с Олегом Осиповичем поспешили с донесением. Преступление против Вяземских – очевидный факт. Все тайны скрывает Военное министерство. Я лишь прошу отсрочки вынесения приговора от военного трибунала до осени, чтобы спасти и мальчика, и репутацию княжеского рода, а также попытаться отыскать книгу.

Чётко, спокойно доложил свою точку зрения и подал Его Величеству несколько листов с выводами по делу.

Царь вздохнул и начал вдумчиво читать, дело слишком серьёзное, чтобы упускать хоть какую-то деталь.

Через несколько долгих минут Пётр Александрович снова взглянул на Апраксина, позволяя тому говорить.

— Господа, у нас в Военном министерстве такие же проблемы, как и у вас, очень мощная магическая сеть шпионов. Причём они не лезут на глаза здесь, тайно дестабилизируют и саботируют армию в регионах, особенно в таких удалённых, как Кавказ. Мне больно узнать, что такой великий человек, как князь Вяземский пал от магического воздействия. Его убил страшный артефакт. Преступники перехватили сообщение, отправленное гражданской почтой. Я владею только частью информации.

— Значит, вы не собирались выносить обвинительный приговор, а родственники Вяземских год пребывают в неведении и в ожидании страшной кары…

Разумовский слегка закипел.

— Это значит, что дело сверхсекретное, и пока у меня не появится список всех причастных к измене, и главное, не появится список истинных заказчиков преступления, я буду тянуть это дело. Но работа ведётся и большая.

Пока не началось противостояние в диалог вмешался царь.

— Потому я вас и пригласил, пора объединить усилия. Давайте размышлять логически. В этом пакете с донесением от князя Вяземского, скорее всего, есть все данные, какие так нужны Всеволоду Владимировичу.

Разумовский кивнул и попросил слово, едва приподняв указательный палец над своей папкой.

— Я думаю, что такой человек, как Пётр Ильич Вяземский, составил два, а может, и больше обличительных документа, беда в том, что содержание депеши уже знают те, кто перехватил первый пакет. Второй пакет, скорее всего, остался в доме, где жили Вяземские на Кавказе. Туда ехать очень долго, отправить кого-то одного – опасно. Отряд – вызовет подозрение. Если попробовать провести ещё один сеанс призрачного допроса, то, возможно, получим какие-то ценные данные без потери времени. Ну или хотя бы узнаем, куда он спрятал документы.

Все задумались.

Снова слово взял Апраксин.

— У тайной канцелярии есть отдел на Кавказе, и люди там проверенные и бывалые, думаю, они смогут провести обыск в доме внезапно и не позволив опомниться нашим подозреваемым. Раз мы знаем, что искать. И повторный допрос призрака, тоже следует провести в ближайшее время, и я хочу присутствовать. Иногда и одного слова достаточно, чтобы понять. Я лучше знаю покойного и думаю, мне он больше скажет.

— Если ему магически не запретили. Книга у врагов, если они начнут её читать, то призрак вообще ничего не скажет.

— Тогда проведём мероприятие сегодня ночью. С вашей помощью, Андрей Васильевич, это дело откроем быстро. Странно, что именно сейчас наши враги так активизировались. Практически в каждую отрасль пролезли.

Царь поморщился, и Разумовский с ужасом уловил край его мысли, но Пётр Александрович и не стал скрывать:

— Есть некий орден, они захватывают власть в странах, тихая магическая революция, тёмные встают у власти, никто и не замечает. Они почти десять лет как нацелились на нас. Все последние события — это всё звенья одной цепи. Вы и сами об этом знаете. Подозревали, но не думали, что беда таких внушительных масштабов. Вот теперь могу подтвердить, что именно так широко нас и ломают по всем фронтам. А ловим только сошек. Кто истинный главарь, нет даже предположения…

Об этом все четверо присутствующих давно догадывались, но не так чтобы услышать от самого царя признание в беспомощности.

И тут Курский, как ученик приподнял руку, прося слово:

— Прошу меня извинить, я человек, не слишком наделённый магией, и книги не имею, и связи не понимаю между магом и артефактами, понимаю, но ни разу не ощущал. Потому, говорю, возможно, попадая пальцем в небо. Но если книгу похитили и везут куда-то, и мы знаем, что это магический орден, то не можем ли мы через книгу, как-то собрать информацию об этих врагах?

— Это гениально! Мы подумаем на большом магическом совете об этом. Но для этого нам нужно и присутствие Ульяны Павловны, с её магическим разумом, несомненно, решим эту задачку. Видите, стоило только поговорить, и дело сдвинулось. Итак, совет завтра днём, а пока проведите магический допрос. И в понедельник встречаемся на таком же закрытом заседании здесь. Жду новостей по всем направлениям.

Пётр Александрович улыбнулся, он почему-то верил, что неразрешимые проблемы под силу именно этой троице. Если не они, то тогда некому. Разве только Ульяна Павловна…

Глава 38. Портрет

Глава 38. Портрет

Марианне удивительным образом трижды удалось улизнуть из дома под благовидным предлогом. Платья, примерки, летние туфельки, да мало ли у юной красавицы дел. И как удачно, что у её шикарной кареты расшаталась ось, теперь кучер не сможет проследить и донести отцу о том, куда молодая проказница уезжает до обеда.

Наконец, она решилась зайти к своему кумиру, отпустила извозчика и поднялась на четвёртый этаж богатого дома, где верхние этажи сдаются творческим личностям, желательно не шумным: художникам, поэтам и писателям. Музыкантов категорически не любит пожилая хозяйка, графиня Пушкина Наталья Гавриловна. Женщина не самых строгих нравов, и весьма щедрая к своим любимчикам, так как-то её охарактеризовал сам Митя.

Великолепная художественная студия на Невском проспекте, в самом центре богемной жизни столицы, поразила баронессу.

— Митенька, это твоя популярность, позволяет содержать столь утончённое место? Какие шикарные апартаменты, огромные окна, богатая мебель. Всё такое стильное и современное… Это же стоит огромных денег. Не каждый аристократ может позволить себе такую роскошь!

— Я на пике славы! Несколько недель позора, и вот посмотри, уже очередь из желающих получить портрет…

Он показал рукой на одну из стен, где нет мебели, но в ряд поставлены несколько полотен, накрытых тканью.

— Покажи!

— Это приватные работы, скажем так, богатые дамы приводят ко мне своих любимых мальчиков и заказывают романтичные портреты. Но есть и очень знатные люди. И не все голые, не смотри на меня с осуждением. Ведь ты сама пришла.

— Я сама, потому что это вполне нормально красивой девушке заказать свой портрет, а эти дамы приводят любовников позировать, как своих собачек?

— Да, есть и с собачками, — показалось, что Митя не понял сарказма своей новой музы.

— Да нет, я сказала, что старухи приводят своих кобелей, раздевают, и ты рисуешь их голыми? Меня только это останавливает. Я не хочу, чтобы обо мне за спиной говорили гадости.

— Фу, как пошло! Это искусство! Высокое искусство. Писать обнажённую натуру достоверно – не каждый сможет. А в моих работах есть огонь, так все говорят.

Марианна встала в позу.

— Покажи, иначе я не стану позировать.