— Если покажу, то ты будешь позировать с обнажённой грудью, — Митя подошёл к ней так близко, что она смутилась, но не отступила.

— Смотря что ты покажешь, и какое произведёт на меня впечатление эта работа. В прошлом году я позировала, и мне не понравилось.

Митя улыбнулся, взял первую картину и поставил её на мольберт, но ткань ещё не снял.

— Эта завершена, просохнет окончательно, покрою лаком и закажу раму. Показываю, потому что это единственный пристойный портрет, какой есть сейчас в мастерской. Смотри…

Он театрально сдёрнул ткань, и Марианна замерла, хотелось рассмеяться, но это полотно настолько возбуждающе красиво…

Князь Георг Дадиани обнажённый, но самые пикантные места, всё же прикрыты богатой бархатной драпировкой, алая роза упала к его ногам, растеряв лепестки. Такая же, какой он помахал ей несколько дней назад. Этот мужчина – само совершенство.

— Ты прав, пошлости в этой картине нет совсем. Кто заказал этот портрет? Какая-то богатая старуха? Я так и знала, что он принадлежит кому-то, вот откуда у него деньги и много свободного времени. Фу, он же князь. А я ещё хотела за него выйти замуж… Я буду тебе позировать, ты великолепно рисуешь, в такого мужчину можно влюбиться.

— Не рисую, а пишу! Да, князь очень хорош собой и очень прозорлив. Моё творчество сейчас не так дорого стоит, но позже не каждый аристократ сможет позволить себе мою кисть. Так что, соглашайся, я истосковался по женскому телу, сделаю для тебя нечто подобное, и кто знает, через год-два эта картина будет стоить как особняк недалеко от царского дворца.

Марианна замерла. Это же надо, какой прагматичный оказался Митенька, а ведь строил из себя наивного, нищего художника, перебивающегося с хлеба на воду. А тут, оказывается, такой хваткий делец, прям граф Чернышёв, но в искусстве.

— А с меня деньги возьмёшь?

— Если сама захочешь заплатить, то возьму! Раздевайся, свет уходит. Я для начала, сделаю несколько акварельных набросков, поищу в цвете, а когда завтра придёшь, то будет уже готов подмалёвок. У меня отличная зрительная память!

— Всё снимать?

— Конечно! Я помогу.

Не дожидаясь ответа, быстрыми уверенными движениями раздел Марианну догола, она как заворожённая не сделала ни единой попытки сопротивляться, особенно сейчас, когда на неё «смотрит» восхитительный портрет Георга.

— Митя, а ты почему раздеваешься? Ты хочешь меня…

Она, наконец, схватила с кушетки платье и прикрылась.

— Глупышка, я лишь хочу, чтобы ты не стеснялась, и в тебе кипело желание страсти. Прекрасный румянец порока или стыда украшает. Ты восхитительна. О, смотри, как напряглись твои соски.

Марианне показалось, что она от стыда сейчас грохнется в обморок.

Но проворный художник быстро устроил натурщицу на кушетке, прикрыл той же алой бархатной шторой, какой когда-то накрывал других своих «натурщиков» и ловко сделал драпировку.

— Вот, смотри, совершенно ничего не видно! Всё прикрыто.

— Но я вижу тебя, ты меня смущаешь! — она покосилась на то самое место, какое слишком долго когда-то рассматривала на картине.

— Так и назову картину «Смущённая муза». Чудесно, правда? — не стесняясь своей притягательной наготы, Митя начал быстрые зарисовки в карандаше, потом акварелью.

— Это долго?

— Часа два, потом придёт следующий клиент. Ты меня возбуждаешь, это только рисунок, в масле будет всё пристойно, но сейчас позволь полюбоваться твоей грудью…

— Зачем? Тебе недостаточно, что ты и так видел меня голой?

— Художник, как врач, я вижу не тебя, а лишь твою красоту.

Приспустил ткань. Едва прикрыв нежное лоно, но приоткрыл красивую ножку прошептав:

— У тебя потрясающе красивые ноги, а какие длинные пальчики, Марианна, ты божество. Возбуждаешь моё творческое желание. Никогда не видел настолько идеального женского тела.

— Ты обманываешь, чтобы я уступила? — лесть подействовала безотказно, девушка улыбнулась и позволила иначе задрапировать ткань, теперь её прелести приоткрыты и действительно возбуждают в художнике мужчину.

Теперь уже молча, с жадностью, рассматривая друг друга, они провели в работе оставшиеся два часа. Потом, поспешно одевшись, Марианна сбежала из студии, чтобы случайно не встретить новых клиентов. В богато украшенной парадной остановилась, взглянула на себя в тёмное стекло входной двери и замерла.

Показалось, что отражение изменилось. Она словно постарела лет на десять, взрослая женщина, в растрёпанной одежде, локоны выбились из причёски, шляпка сбилась набок, платье в ужасном состоянии.

Быстро прикрылась накидкой, поправила шляпку и опустила плотную вуаль на лицо. Наверху послышались шаги, и взволнованной девушке пришлось выбежать на улицу.

Яркое солнце неожиданно ослепило, шум улицы оглушил, показалось, что на ней какой-то неизвестный магический морок.

В таком состоянии возвращаться домой нельзя. Осторожно по стеночке прошла по проспекту, пряча лицо от прохожих. Кажется, каждый смотрит на неё со злобным осуждением. Того и гляди поднимут камень и бросят, выкрикивая позорное слово: «Падшая!»

Едва сдерживая дурноту, добрела до кафе, где обычно пьёт пунш с подругами. Забежала в туалет и поспешила привести себя в порядок, перестегнула крючки на блузе, поправила юбку и аккуратно перевязала широкий пояс.

— Фу, вот так лучше. Нет, больше я не вернусь к Мите, ни за что!

Прошептала и снова взглянула на себя в зеркало…

— Что он со мной сделал? Боже, я старуха? Или это галлюцинации? — дрожащей рукой провела по своему личику, и отражение в зеркале сделало то же самое. Она не постарела, а лишь слегка повзрослела, словно потеряла невинность. Как роза, которую сорвали и забыли поставить в вазу, к вечеру осталась всё также прекрасна, но увядание уже коснулось её лепестков.

— Показалось! Хоть бы не встретить никого из подруг, — быстро опустила вуаль и выбежала на улицу, наняла извозчика и поспешила домой, чувствуя себя всё хуже и хуже. — Он явно меня оморочил, что-то сделал из чёрной магии. О боже, как мне спастись? Отцу сказать нельзя, он убьёт меня на месте. Матери тем более. Подруги поднимут на смех и распустят слух, что я от безысходности встречаюсь с нищим художником. Что же делать…

Карета остановилась перед домом, но Марианна вдруг решительно назвала адрес князя Дадиани, предчувствуя, что он один знает все тайны подлого Мити.

Глава 39. Жертвы

Глава 39. Жертвы

— Доложите князю, что мне жизненно необходимо его увидеть! — настойчиво прошипела консьержу, тот снова что-то пробубнил себе под нос, но двери открыл.

— Проходите, сударыня, он на втором этаже, кабинет налево. Если прогонит, то здесь уж вы сами виноваты.

— А докладывать не будете? — переспросила Марианна и поморщилась, неприятное предчувствие заставило бы её сбежать, в любой другой раз, но сегодня день ужасных глупостей.

Она совершила одну и теперь идёт на следующий отчаянный шаг.

Молча приподняла юбку и поспешила на второй этаж, постучала в приоткрытые двери и, не дожидаясь ответа, вошла.

Странное ощущение, вроде бы всё выглядит обычно, как во многих модных домах Петербурга, но неприятный полумрак от плотных штор создаёт унылое настроение, здесь витает дух неизлечимой болезни или траура. Осмотрелась и поняла отчего такое тягостное впечатление, зеркало завешано покрывалом. Хозяина в кабинете не оказалось…

Вдруг вспомнился тот прекрасный портрет, от которого нельзя было отвести взгляд. В сердце что-то вздрогнула, но на улыбки нет сил, сделала неуверенный шаг вперёд и негромко крикнула:

— Князь! Вы дома!

— Сударыня, подите прочь! Я не расположен с вами встречаться. Уйдите, иначе прикажу выкинуть вас на улицу! — она даже не поняла, откуда раздался грозный рык. Присмотрелась и заметила, что хозяин спрятался за штору.

— Я не уйду! Я видела портрет! Что он с нами сделал? — проскулила Марианна, плюхнулась в большое кресло и зарыдала.

— Ты купилась? Такая же падкая на лесть дурочка, как и я? Выйди, не хочу тебе показываться.

— Не показывайся, просто скажи, что он с нами сделал. И если у тебя хватит смелости, предлагаю утопить его в Мойке.

— Ты жестокая! Но это ровным счётом ничего не решит.

— Слишком много готических романов не идут на пользу девушке. Покажи, что меня ждёт.

Георг помедлил и вышел из укрытия, Марианна присмотрелась и выдохнула. Она ожидала увидеть дряхлого старика, но перед ней моложавый мужчина, вполне симпатичный, но не тот юноша, к какому все привыкли в обществе. Если она напоминает забытую розу, то он похож на дерево в августовскую пору, ещё зелен, но жёлтых листьев полно…

— Он показал тебе мой портрет?

— Да, чтобы соблазнить на такой же. Не смотри на меня так осуждающе. Я была прикрыта. — всхлипнула и, не забывая о кокетстве, промокнула глаза, но вуаль не приподняла.

Князь ухмыльнулся и плеснул себе в бокал крепкий напиток, сделал глоток и сел напротив своей нежданной гостьи.

— Ему достаточно однажды посмотреть на тебя, и портрет будет готов через день-два. Он монстр в живописи. Кажется, что ему лет сто…

— Это как портрет «Дориана Грея»? Читала готический роман. Но почему мы?

— Мы красивы и богаты. Всё это валюта, какая нужна ему для жизни. Портрет тут ни при чём. Это как магическая кукла. Портрет не стареет, нет! Он такой и есть, но художник молодеет, он из жалости может отдать тебе немного сил или притормозить твою старость, но за огромные деньги. Он маг.