— Она умирает…

— Аннушка. Позови сюда княгиню Ульяну Павловну, Марианна при смерти. Князь, вот туда, там есть гостевые покои, быстрее, боже! Ещё и это! Всё в один день! Вот сюда! — торопливо, сам открывая двери перед соперником, граф проводил несчастных в просторную комнату с широкой постелью и большим диваном. — Сейчас княгиня постарается вас спасти, разденьте её, вам это несложно сделать, я сейчас приду.

Пока Матвей Сергеевич устраивал «постояльцев» в гостиной началось экстренное заседание.

— Я слышал об этом художнике. Повеса, игрок, просадил всё состояние родителей. И достигнув дна, вдруг начал писать, словно продал дьяволу душу. Его картины провокационные, много жалоб писали в канцелярию. Но он каким-то образом скрывал свой дар магического вампиризма и выбирал очень правильно жертв. А на Марианне споткнулся, видима девушка с характером, решила бороться, — уведомил коллег Курский.

— Так, сейчас придётся его взять, и я поеду с вами, он мощный маг. Я увидел всё, что произошло сегодня утром с Марианной. Он её одурманил и подчинил. Уж не знаю, почему именно её, но она совершенно точно его последняя жертва, как и князь, — на размышления времени нет, но и без краткого обсуждения ехать на дело нельзя. И князь Разумовский выдал свою информацию. — Отец Марианны Львовны сенатор и главный почтмейстер! Скорее всего, цель именно он, а дочь – средство шантажа. Предлагаю следующий план: девушку осмотрит Ульяна Павловна, а мы с нарядом следователей прямо сейчас едем, но кареты взять частные, нельзя привлекать внимание. И карету Дадиани возьмём. Всё, господа, по коням. А вы граф, позаботьтесь обо всех хворых и окажите им помощь.

Разумовский убрал в большой портфель свою магическую книгу, застегнул сюртук и вышел, за ним поспешил Курский и граф Апраксин, тоже решивший принять участие в задержании.

Меньше, чем через минуту в доме всё стихло. Послышались лёгкие шаги княгини.

— Где они? Что же случилась, Анна мне сказала, что это какие-то жертвы магического маньяка, — Ульяна остановилась рядом с графом, а тот словно уснул, на миг задумался, но как услышал голос, вздрогнул и улыбнулся.

— Да, вот там, художника, они жертвы художника. Как его имя Митя? Дмитрий Митя Хотынский, Рынский, Глинский… Что-то знакомое, пройдёмте скорее. Это моя бывшая невеста, и возможно её новый жених. Я несколько потерян, магия вообще тёмное дно колодца для меня. С трудом понимаю, что происходит. А из-за деток придётся вникать. Ох! А с моей… А Вероникой всё ли хорошо.

Граф показал, куда проходить, и вдруг спросил о Вернике, и чуть было не назвал её «своей девочкой», но собрался, княгине пока не стоит вникать в семейные дела. Но Ульяна улыбнулась:

— Да, она ваша девочка, ваша. И украшения вы прекрасные купили, я на них и сделала заговор, что-то вроде маленьких магических якорей между матерью и дочерью. Всё будет хорошо. А вот и наши новые пациенты. Боже мой, это, конечно, «ТРЕШАК»! — Ульяна Павловна зашла следом за Чернышовым в комнату, где лежат Георг и Марианна, и замерла. Такой тьмы давно не видела, с момента последнего «лечения» царевича Алексея.

— Всё настолько ужасно? — прошептал Матвей Сергеевич, хотя и сам видит, насколько его «гостям» плохо.

— Да, ужасно! У них есть родные, нужно послать, девушка может умереть. Парень ещё поборется. Но тут такая гадкая работа, кто-то их душу наизнанку вывернет сейчас. За роднёй послать и свечи мне. Начнём сейчас читать. Вы будьте неподалёку, двери не закрывайте. Если что-то понадобиться, позову.

Ошеломлённый Матвей вышел исполнять приказы юной княгини, сначала принёс дополнительные канделябры и зажёг свечи.

Отправил лакея в дом к Соловьёвым, со страшной новостью, что жизнь Марианны на волоске от смерти. Делают всё возможное. Но шансов мало.

Магическая работа, нет не работа, а борьба началась. Проблема в том, что пациентов двое, а силы на исходе.

— Я могу помочь! Моей силы хватит! Если ваша книга позволит мне почитать, пока вы отдыхаете.

Вдруг из-за спины графа раздался тоненький испуганный голосок Тёмы. Матвей хотел было отправить мальчика в детскую, но Ульяна, не переставая читать, поманила его рукой, посадила рядом и, кажется, книга его приняла. Теперь они читают вдвоём, значительно усилив воздействие на чернь, захватившую души своих несчастных жертв.

Прочитав несколько страниц, княгиня на некоторое время прервала обряд лечения и улыбнулась:

— Милый, у тебя могучий лекарский дар! Ты чувствуешь свою силу. Она почти не уступает моей! Это очень ценное умение. Сейчас нам продержаться, до приезда Андрея Васильевича, и с тобой мне в сто раз легче. Но ты не устал? — она не выдержала и поцеловала юного помощника в щёку, отчего мальчик смутился и улыбнулся.

— Нет, наоборот, силы переполняли меня, а это утомительно, а теперь я их отдал и легче.

— Ух! Значит, ты точно маг-лекарь! Отдохнули, сейчас читаем снова, к сожалению, полностью вылечить мы пока не сможем, только после того, как обезвредят преступника, того, кто сейчас пытается их убить.

Синхронно вздохнули и продолжили чтение, словно в храме на службе, красивый женский голос и тоненький голосок мальчика, от этого прекрасного дуэта у Матвея Сергеевича на глазах появились слёзы. Если у него и затерялась какая-то малюсенькая чернь, то прямо сейчас он от неё очистился. Ничего прекраснее его слух никогда не слышал…

Глава 42. Преступление

Глава 42. Преступление

Митя, Дмитрий Виссарионович Галинский, в шикарном шёлковом халате на голое тело, чувствуя прилив невероятной эйфории и вдохновения, третий час пишет по памяти очередной шедевр.

«Испуганная муза». Название, собственно, не так и важно. Сейчас главное, не спугнуть образ.

Живая Марианна ушла, поспешно натянув, накинув, нацепив детали туалета, но оставила нечто бесценное, свой фантом. Призрак, голую копию, прекрасную силу красоты, юности, богатства. Тот флёр успеха, коим отличаются «Богатые и красивые».

Именно эту едва заметную «фею» сейчас пишет художник. Рука словно механическая, глаз, словно прицел, и разум абсолютно сконцентрирован на процессе. Нельзя упустить ни единой детали.

— Ты хороша! Ах, как хороша. Когда нарисую блики в глазах, оживёшь!

Призрачная нимфа улыбнулась и приняла ещё более жеманную позу, положив маленькую ручку на грудь…

— Прекрати дразнить меня. Прими изначальную позу, сейчас же. Осталась самая малость и ты оживёшь!

«Бум!»

«Кресь-хрясь-бум!»

Полностью поглощённый работой, Митя не сразу понял, что происходит. Дрова ли подкалывает истопник, горничная ли уронила ведро. Обычно он рычит на слуг, может и пнуть, но сейчас нельзя. Совсем нельзя отвлечься, даже повернуться в сторону двери, чтобы порычать на погромщиков.

В следующий миг его руки больно скрутили, палитра упала на пол, размазав краску по паркету, а следом и художник, крича от боли, опустился на колени.

— Какого чёрта! У меня сеанс! Проваливайте к дьяволу! — завопил так, что призрачная нимфа медленно растаяла.

— Вы обвиняетесь в преступном занятии чёрной магией. И в покушении на убийство баронессы Марианна Львовны Соловьёвой и князя Георга Дадиани. Улики, вот они. Вашей чернотой разит за версту. Не советую дёргаться, магические наручники начнут больно сжимать запястье, а если продолжите сопротивление, надену и ошейник.

Крепкий. Наделённый магией мужчина в одиночку повалил и «связал» преступника, и сразу в студию вошли несколько человек и удивились не меньше, чем недавно удивилась Марианна. И богатому убранству, и картинам, и, конечно, медленно исчезающему фантому обнажённой красавицы. Она почти дорисована на полотне, единственное, чего нет у портрета – глаз.

— Писарей зовите. Нам предстоит долгая работа. Насколько я понимаю, здесь море картин. И всех жертв придётся установить по именам. Дня на три работы специалистам Тайной канцелярии. Приступим!

И следственная машина завертелась.

Портретов действительно много, заказчики выстраиваются в очередь к гению, и многие работы вполне обычные, без магической подоплёки, а то, что несколько свежих полотен с прекрасными натурами фонят магией – так это сила искусства. Митя вдруг успокоился, его магия снова притаилась, для обычного сыщика здесь ничего сверхъестественного нет, ничего, кроме прекрасных работ.

Но в деле сам канцлер, стоит как ищейка, пытается взять след, заметив что-то такое, манящее и преступное. То, чего боится сам художник.

— Где они? — не спросил, а пронзил магическим зрением Дмитрия, и тот на секунду подумал о маленьком чулане в конце коридора. — Молодец! Подсказал! Вы пройдёмте за мной, а остальные продолжайте описывать всё, что видите, и картины не забывайте нумеровать и подписывать. Олег Осипович, пойдёмте, там нас ждёт нечто ужасное…

Андрей Васильевич уверенным шагом поспешил к лестнице, ведущей на чердак, попутно указав одному из следователей на дверь соседней комнаты.

— Вот тут тоже проверьте. Вообще, весь этот особняк принадлежит ему, придётся описывать всё, может понадобиться помощь и военной прокуратуры. Иначе мы зашьёмся на месяц, слишком много пострадавших и потенциальных жертв. Но меня интересует вот эта дверь, сломайте!

Князь Разумовский уверенным шагом прошёлся по коридору и под лестницей на чердак заметил потайную дверцу, маленькая, однако крепкая.