Безутешный отец с трудом поднялся, подошёл к кровати и убедился, что пара действительно одета, пусть не полностью, но вполне пристойно.

Однако вид «молодых» людей Льва Фадеевича поверг в шок. Отец открыл рот и как рыба, выброшенная на берег, несколько раз попытался сделать вдох, но не смог.

— Да, суть проклятья в быстром старении и увядании. Но процесс затормозился. Есть шанс спастись. Но помолодеют ли они – этого я не знаю, увы…

— Моя девочка! Моя красавица. Это кто-то из зависти? — в голове барона промелькнули версии, кто бы мог пожелать зла его семье. И первым в списке числится граф Чернышёв.

Хотел было обрушить обвинения на Матвея Сергеевича, но повернулся и осёкся.

В дверях, рядом со своей красавицей женой стоит сам канцлер. И его лик чернее грозовой тучи. Сейчас ударит молния, и прогремит гром.

— Не ищите обвиняемых там, где их нет! Я уже вижу ваши преступления, господин главный Почтмейстер. Вы ввязались в опасные дела и пусть невольно, но стали пособником в преступлении против князей Вяземских и короны Царства Российского. Достаточно взглянуть на вас, и вот я уже вижу, как вы накануне уничтожили улики и следы своего преступления. Я прав?

— Я? Мне? — простонал барон Соловьёв.

— Да вы! Ваша дочь отчасти пострадала из-за вашей нечистоплотности. Она жертва шантажа. Удивительно. Как вас обвёл вокруг пальца Витте, всё связал в один узел, и сам пострадал, а теперь и ваш час настал. Увы, такие дела добром не заканчиваются.

— Но я! — пролепетал барон, но ничего вразумительного не смог произнести вслух…

— Пройдёмте в кабинет, так уж получилось, что на этой неделе дом графа Чернышёва становится отделением Тайной канцелярии. Мне нужно, чтобы вы все подробно написали и рассказали. Желательно быстро. Кто вас просил об одолжениях, как часто, какие отправления интересовали барона Витте. Называл ли он кого-то по имени, кличке, должности. И есть ли шанс, что конверт Петра Вяземского где-то сохранился и спрятан? Пишите всё, особенно последние вопросы, требую описать подробно!

— Хо-ро-шо… Я всё напишу, — обречённо прошептал, мигом протрезвевший барон Соловьёв.

Через час, по горячем следам, не успев продумать пути к безопасному преступлению, главный Почтмейстер описал всё, что вспомнил странного за последние полтора года службы.

Подписал свой приговор и протянул лист князю Разумовскому.

— Заберите его, отправьте в Петропавловскую крепость, оформить как подозреваемого. Дело то же самое, какое сейчас в приоритете. Я приеду чуть позже, мне нужно проверить больных. А эту бумагу отдайте Олегу Осиповичу.

Андрей Васильевич протянул папку с документами адъютанту, и пара крепких охранников забрала в чёрную карету поникшего барона Соловьёва.

— Ваше Сиятельство, прошу вас в столовую, ужинать, у вас ещё вся ночь в трудах. И Олегу Осиповичу соберём ужин, пройдёмте, — Матвей Сергеевич настойчиво пригласил Разумовского в столовую.

— Да, благодарю. В такие дни и чай пить забываю. Вы бы ужаснулись, какая страшная цепь событий развернулась и все начиная с вашего откровенного разговора с Олегом Осиповичем. Мы узнали, как погибла ваша сестра, примерно так же, как и Марианна. Но мгновенно. Не понимаю, почему у Петра Ильича защита не сработала, но вспоминая дело князя Орлова Модеста Сергеевича, уже ничему не удивляюсь. Тёмная магия беспощадная, и защита от неё не всегда срабатывает.

— Я магией не обладаю, лишь усердно молил всевышнего о помощи, и он направил меня к вам. А дальше всё в ваших руках. Но я поражён масштабом, и подлости, и беспощадности преступников. Спасибо Вам за всё.

— Пойдёмте, мой друг, к столу. Мне нужно поспешить, действительно сложный допрос предстоит.

В столовой собрались граф, Ульяна, Варя и князь Разумовский все, кроме Анны, она с детьми в детской, пока боится оставить без присмотра дочь, и Тёма её волнует, он хоть и говорит, что отдавать силы приятнее, чем сдерживать, однако выглядит уставшим.

— Дети поужинали и уже легли, — предупредила Варя.

— Да, тогда быстро ужинать и я в Петропавловскую на всю ночь, моя дорогая, ты ведь хочешь остаться здесь, — Разумовский нежно посмотрел на жену и поцеловал её ручку.

— Детям пока нужен магический присмотр. А уж больным и подавно. Но если портреты обезврежены, то они пойдут на поправку. Однако вернут ли красоту? Но тут уже всё зависит от Бога. Жалко их, князь Дадиани обмолвился, что лечением может стать истинная любовь. Но не все её могут и способны испытать.

Чернышёв едва заметно поморщился, но опомнился и посмотрел на Ульяну.

— За то время, что я общался с Марианной Львовной, не заметил в ней способности искренне любить, но, возможно, этот урок заставит её пересмотреть своё отношение к гордыне и любви. Князь Дадиани красавец, даже сейчас хорош собой, может быть, они найдут в себе силы на высокие чувства. Во всяком случае я этого им от души желаю.

Разумовский посмотрел на Матвея Сергеевича и улыбнулся, отмечая для себя тот неловкий момент сожаления, что ранее не общался с этим сильным и честным человеком, таких мало, и как приятно их общество. Но сказал иное:

— Да это теперь их личное дело. Жить баронесса и князь, несомненно, будут. Но у меня другой вопрос. Очень важный. Не чувствую призрака князя Вяземского. А нам очень нужна его помощь. Советник Апраксин настаивает, чтобы мы посодействовали ему в обнаружении пакета с донесением. Но как это сделать? Где искать? Пётр Ильич мог отправить донесение с частным лицом, мог спрятать в доме. Ладно бы в одном городе, но трагедия случилась на Кавказе, — канцлер проговорил свои размышления вслух, но в большей степени обратился к жене.

— Милый, мы с Варей переночуем здесь, есть шанс, что ночью Пётр Ильич станет разговорчивее. Я постараюсь его расспросить, ради сына он должен преодолеть барьер молчания и открыть тайну.

— Очень на это надеюсь!

Поспешный ужин подошёл к концу, и князю принесли довольно внушительную корзину с продуктами и напитками, чтобы ночью было чем подкрепиться во время долгих допросов.

— Благодарю, вы очень любезны, Матвей Сергеевич. Думаю, что утром наше дело продвинется ещё глубже. Докопаемся до истины, иначе и быть не может.

— Неистово верю в это! — воодушевлённо ответил граф и пожал руку канцлера.

Князь вышел, но тут же вернулся и протянул красивый, плотный конверт с сургучной печатью.

— Совсем забыл. Вот приятное послание для Анны Ивановны, хотел в торжественной обстановке вручить, но до этого момента ещё неделю ждать. А ей этот конверт жизненно необходим. Передайте и поздравьте от меня. Мы позже сделаем подарок!

— О боже! Это то, о чём я думаю? Это и есть самый лучший подарок для нас. Благодарю от всей души!

— Спешу, после, всё после, позаботьтесь обо всех! — пожал руку графу и поспешил в карету. Ночь ожидается «весёлая».

Глава 44. Осколки счастливой жизни

Глава 44. Осколки счастливой жизни

Я не могу уснуть, шквал событий сорвал с меня спокойствие, как крышу со старого сарая. Так и хожу потерянной после того, как поймала дочь, выпавшую из створок бюро. Казалось, что это событие самое страшное, о чём можно подумать. Но этому миру показалось мало, и в дом ворвались постаревшие жертвы какого-то магического маньяка. Появилась навязчивая мысль, что этот мир для нас очень опасен, особенно для Вероники.

Магия оказалась беспощадной, жестокой и страдает от неё любой, кто подвернётся, это далеко не мир розовых пони и единорогов.

Ещё и Тёма вызвался помогать Ульяне в лечении. И со слов Матвея Сергеевича – у мальчика дар к лечению, уж как они красиво напевали магические заклинания, так и ангелы бы заслушались. Так и сказал, когда вернул юного князя в комнаты на ужин.

С нами неотлучно Варя и Дуняша, пока мы не понимаем, подействовало ли заклинание на кулон, или нет, лучше перестраховаться.

В остальном, чтобы не наводить панику, я решила проводить время, как обычно, пусть внизу штормит, а в детской должен царить покой. Держусь из последних сил, чтобы казаться спокойной и не нагнетать обстановку, и без меня есть кому это сделать.

Вероника проснулась, и Дуняша принесла ужин, а мне и кусок в горло не лезет. Но я улыбаюсь, помогаю сонливой дочери с ужином, слушаю рассказ Тёмы о невероятной волшебной книге Ульяны Павловны, как там буквы сами перемещаются и светятся.

— Очень похоже на то, как всё двигается на вашем телефоне, — он улыбнулся и продолжил есть довольный, ну хоть ему не страшно, а интересно.

Перед сном Тёма решил показать Варваре Степановне и Ульяне Павловне те фокусы, какие уже выучил. И представление прошло очень удачно. Собрав овации и поздравление с успехом в таком непростом творчестве, как иллюзионизм, юный князь откланялся и поспешил смыть с себя тяготы дня, как он выразился, называя обычное обливание перед сном. Вероника тоже сказала, что хочет в душ, а то ей кажется, что паутина из шкафа так и осталась на волосах.

Заботы и рутинные дела, наконец, отвлекли меня от пугающих мыслей. Пока всё сделали, ко сну подготовились, снова устали. Немного почитала детскую книгу вслух, и мои птенчики уснули. Они-то на своих кроватках, а я боюсь их оставить. Призрак явно где-то рядом, нет бы Ульяне или Андрею Васильевичу показался и не пугал бы детей, но его как магнитом притягивает сын. Но я прекрасно понимаю эту привязанность. Тут уже ничего не поделать, родительская любовь и после смерти не ослабевает.