Из перехваченного горла Рен вырвался крик. Спустя несколько секунд тело перестало биться в конвульсиях. Тео наклонился и закрыл Коре глаза. Они переглянулись. Он кивнул в ответ на вопрос, который Рен не нашла в себе сил высказать. У них не было времени похоронить тело – или взять Кору с собой. Если они хотят выжить.
– Давай выбираться отсюда, – сказал Тео.
Темнота усложняла побег.
Спускаясь с холмов, они не рискнули применить осветительное заклятие. В этой пустынной местности любой огонек привлечет внимание преследователей. Их вели по пути только звезды. Им хватило бы и одного адреналина, но периодически они слышали то, что побуждало их ускорить шаг еще больше: пронзительный лай пса Деллы. Если их преследователи не останавливались для отдыха, то не следовало и им.
Рен попыталась не концентрироваться на этой мысли. Они с Тео шли и шли. Три раза им встречались ручьи, и они переходили их вброд. Если берег был слишком обрывистым, они забирали на юг, вдоль Сторожевой горы, – надеясь, что, несмотря на препятствия, постоянно двигаются в сторону Катора. Делла говорила, что до города четыре дня ходу. Рен понятия не имела, правда это или нет. Но им не придется проходить все это расстояние. У них есть свеча.
Занялось утро, прекрасный наступающий день совсем не отражал их самочувствия. Рен никогда в жизни так не уставала. Протестовала каждая мышца ее тела. Смерть Коры лежала на сердце тяжким грузом. И еще где-то на краю сознания пульсировало воспоминание о захламленном сарае. О крови и отрезанных пальцах. На самом деле этих событий не произошло, но Рен пугала сама возможность того, что могло случиться, если бы тот временной поток тек своим чередом. Был уже полдень, когда они остановились передохнуть.
Выбранное ими место излучало покой. Небольшой водопад скатывался в мелкий пруд, где вода была такой прозрачной, что было видно дно. Казалось, в таком тихом уголке им ничто не может угрожать. Тео сбросил с плеча сумку и принялся расшнуровывать ботинки.
– Останавливаться надолго здесь нельзя, – сказал он. – Умоемся, поедим, двинемся дальше.
Кора стащила со стола целую буханку хлеба. Во время бегства из кухни Рен этого не заметила, но теперь прошептала «спасибо» погибшей подруге. Однако, размышляя о том, что произошло, она испытывала сложные чувства. Тот факт, что у Коры был девориум, неизбежно приводил к тяжелому вопросу:
– Почему она не применила девориум, чтобы их спасти? Тиммонс и Ави?
Тео снимал рубашку и штаны, чтобы помыться в пруду.
– Мне кажется, она в этом призналась.
– Я помню, что она нам это рассказывала, – сказал он и похлопал себя по затылку. – Где-то вот здесь, хотя я знаю, что этого никогда не происходило. Она призналась, что хранила девориум для себя. Она не знала, что произойдет дальше, поэтому решила не применять его для спасения Тиммонс. Я не согласен с ее решением, но теперь это не имеет значения. Она погибла, а мы идем дальше.
«Она погибла, потому что я решила спасти тебя», – подумала Рен. Инстинкт взял верх. Кора ей нравилась больше, чем Тео. Рен уважала любого человека, выбившегося из низов и пахавшего в академии ради лучшего будущего. Но Тео – это ее путь наверх. Эгоистическое решение, вызванное стремлением к самосохранению. Сколько еще раз в жизни ей придется его принимать, чтобы продолжать идти наверх, продолжать бороться за выживание? Ей на плечи, словно тяжелый плащ, легла вина.
Рен сосредоточилась и отбросила эти мысли в сторону. Или, скорее, сложила их в отдельный ящичек в мозгу для последующего рассмотрения. Сейчас надо думать о выживании. Она посмотрела на Тео. Он стоял по пояс в пруду и тер руками голые плечи и бока. Мыла у них не было, но даже простая вода смоет пот и грязь и хорошо их освежит. Они шли всю ночь и половину дня. Рен дождалась, пока он заметит ее взгляд.
– Что?
– Вспоминаю, как ты танцевал перед виверной.
Он слабо улыбнулся:
– Уверен, что то, о чем ты сейчас думаешь, подразумевает большой расход энергии, которой у нас и так исчезающе мало.
Она вскинула бровь.
– Ну хорошо. Ты заслуживаешь звания благоразумнейшего мальчика. Тогда разберем вещи и заодно подумаем, что делать дальше.
Рен открыла их единственную сумку. Лежащий там девориум Коры выглядел так, будто его переехала карета. Раньше он был ровного янтарного цвета, а теперь покрылся белесыми пятнами. На ощупь он был еще теплый. Рен отодвинула его в сторону и нашарила тот предмет, который искала.
– О, вот это не очень хорошо.
Браслет ее матери. Она достала его из сумки на свет. Прожилки на драконьем металле выцвели. Рен надела браслет на запястье и сотворила самое простое заклинание из всех, ей известных. Раздалось шипение, магия рассыпалась брызгами. Заклинание не сработало. Тео даже застыл в воде.
– Ты что, запорола заклинание? Я стал свидетелем уникального в своей неповторимости события?
– Знаешь, твои мыслительные способности оставляют желать лучшего. – Рен показала браслет. – Корин девориум высосал из него всю магию. Наверное, они касались друг друга в сумке, когда она активировала заклинание. В нем ничего не осталось. Все окли, которые я там хранила, сгорели.
Тео показал на жезл, висящий у нее на поясе.
– А в этом?
– Там… может, двадцать окли? Большую часть вспомоществования я держала в материнском браслете. Этого еще не хватало. Если мы выживем, ноги моей больше в лесу никогда не будет.
Она вела такой тщательный подсчет. Если бы браслет не был опустошен, у нее хватило бы магии даже на короткую дуэль. А теперь у них есть только сосуды Тео. Пятьсот окли, если она не ошиблась в расчетах. Но вот она могла сотворить лишь несколько самых простых заклинаний. В этом не было бы ничего страшного, если бы остаток пути они прошли без приключений. Но им на пятки наступают сборщики дыхания и Клайд.
Рен поискала еще и вытащила из сумки украденную путевую свечу. В переднем кармане она нашла серьгу Тиммонс. Она сняла собственную серьгу и заменила ее длинноклювой ласточкой. Та немного повисела, поворачиваясь, а затем воспроизвела далекий голос:
– Приветствую, приветствую, приветствую. Следующий номер – нестареющая классика. Вы наверняка узнаете эту песню…
Рен взглянула на Тео и сняла серьгу.
– Я думаю, у нас два варианта… Оденься, я не хочу пропустить что-нибудь важное из-за твоего возбуждающего вида.
Он рассмеялся. Рен старалась поднять им настроение. Остаток дня они проведут, сжимая зубы, напрягая мышцы и глядя смерти в глаза. Такие моменты необходимы, если они хотят пережить следующие пару дней. Тео оделся, а она в это время хорошенько умылась и вымыла ноги. Пока он застегивал рубашку, она обрисовала свое видение ситуации:
– Первый вариант – просто идти дальше. Самое меньшее три полных дня ходьбы. И на пятки нам будет наступать наркодобытчица с псом, который умеет идти по следу. И мы не знаем, есть ли у них тут еще собратья по ремеслу либо лояльные им фермеры. Мы не знаем, есть ли у них путевые свечи, которые позволят им телепортироваться вперед нас, чтобы отрезать нам путь. Но одно нам известно точно: они знакомы с этой местностью значительно лучше, чем мы. Возможно, мы и оторвемся от них. Шансы есть, но они не очень велики.
Он кивнул:
– Нам тяжело будет поддерживать хороший темп все три дня.
– Второй вариант: пройти за сегодняшнюю ночь столько, сколько сможем, – продолжала Рен. – Без остановок. Без отдыха. Найти место, которое можно защитить. Естественные преграды, охранные заклинания – весь набор. Как только окопаемся, зажжем свечу. У нее стандартный размер. Это значит, она будет гореть не меньше трех часов. Это также значит, что все, что нам нужно будет сделать, – остаться в живых в течение трех часов. Думаю, это легче, чем выживать трое суток. И затем мы переместимся в Бальмерик.
В его глазах мелькнул страх. Именно прыжок по восковым путям и стал причиной их теперешнего положения. Одни, далеко от дома, потерявшие друзей, – один из которых стал вурдалаком и теперь охотится на них. Естественно, ему нужно было время, чтобы принять возможность того, что им придется снова пройти через этот темный лабиринт.
– Ты считаешь, мы сможем переместиться так далеко? – спросил он. – Не подвергаясь риску?
Рен показала серьгу.
– Если она звучит четко и громко, то, думаю, мы достаточно близко для прыжка. И мы сделаем все как положено. Никакого срезания углов. Никакой имитации поджигания свечи. Никакого гашения раньше времени. В этот раз никаких сомнительных трюков. Будем медитировать и сосредотачиваться, пока свеча не прогорит. И не потухнет сама. Мы все сделаем тщательно. Максимально безопасно.
Тео кивнул. Он нуждался в этом разъяснении.
– Кроме того, – сказала Рен, припрятав главный козырь напоследок, – у меня есть кое-что, о чем я забыла.
Она залезла в нагрудный карман куртки. Она не говорила остальным – не хотела будить в них ложные надежды. Раскрыла ладонь: на ней лежало пять пожухлых травинок. Тео вскинул идеально очерченную бровь.
– Я должен задать вопрос, или сама объяснишь?
– Интереснее, если ты задашь вопрос.
Он вздохнул.
– Ладно, что это?
– Это трава с нижнего двора академии. Помнишь лужайку перед портальным залом? Я там сидела, когда вы прошли мимо. Машинально водила ладонью по траве. Сорвала несколько травинок. Пару ночей назад я обнаружила их в кармане и поняла, что они могут сослужить нам службу.