Он дожидался ее у моста, почти достроенного, – оставалось только сомкнуть его последним пролетом на самой середине канала. Отец всегда занимался делом, всегда находился в движении. Но заметив ее, тут же остановился и положил инструмент на землю, чтобы обнять ее. Она отдала ему обед. Он ей подмигнул. Она видела, как он был горд тем, что стоял со своей дочерью перед другими рабочими. Она бросила на него последний взгляд, когда он вместе с остальными шел по мосту. С высоко поднятой головой. С развернутыми плечами.
Король без короны.
Король без короны.
Слева от Рен возник темный силуэт. Непрошеный гость. Его когтистая рука легла ей на плечо. Фигура наслаждалась ее страхом. Оба они наблюдали за разворачивающимся воспоминанием. Ее разум пытался стереть боль, которую она не могла выносить. Все появлялось отдельными, режущими глаз вспышками. Воздух наполнили крики. Грохот камней. Рен взглянула вниз и увидела отца, лежащего в неестественной позе. Расползающаяся под ним лужа крови.
Слева от Рен возник темный силуэт. Непрошеный гость. Его когтистая рука легла ей на плечо. Фигура наслаждалась ее страхом. Оба они наблюдали за разворачивающимся воспоминанием. Ее разум пытался стереть боль, которую она не могла выносить. Все появлялось отдельными, режущими глаз вспышками. Воздух наполнили крики. Грохот камней. Рен взглянула вниз и увидела отца, лежащего в неестественной позе. Расползающаяся под ним лужа крови.
Темная фигура усилила хватку, не давая ей сдвинуться с места. Вдруг послышался чей-то голос. Он отдавался странным эхом, потому что не принадлежал этому воспоминанию. Она обернулась. В воспоминании в этот момент она всегда видела Ландвина Бруда. Он шел к мосту, прямой и высокомерный, с фальшивым ужасом на лице. Но в этот раз его заменил Тео. Сын Ландвина выступил вперед. Он выглядел ярче, чем остальное воспоминание. Золотые светящиеся волосы. Глаза цвета залитой солнцем лесной зелени. Когда он приблизился, тень у ее плеча исчезла.
Темная фигура усилила хватку, не давая ей сдвинуться с места. Вдруг послышался чей-то голос. Он отдавался странным эхом, потому что не принадлежал этому воспоминанию. Она обернулась. В воспоминании в этот момент она всегда видела Ландвина Бруда. Он шел к мосту, прямой и высокомерный, с фальшивым ужасом на лице. Но в этот раз его заменил Тео. Сын Ландвина выступил вперед. Он выглядел ярче, чем остальное воспоминание. Золотые светящиеся волосы. Глаза цвета залитой солнцем лесной зелени. Когда он приблизился, тень у ее плеча исчезла.
– Пойдем, Рен.
– Пойдем, Рен.
Тео взял ее за руку.
Тео взял ее за руку.
Его прикосновение потянуло ее в другое место. Магия со свойством последовательного распространения открыла им путь. А благодаря связывающим их узам они могли пройти этот путь вместе. Рен покинула свое худшее воспоминание и оказалась в худшем воспоминании Тео.
Он шел сквозь собравшуюся толпу. Она чувствовала, как на его плечи давит тяжелая тревога. Он обязан произвести впечатление. Он не может совершить ошибку. Рен ощущала каждую его эмоцию как свою собственную. Где-то глубоко в душе. Это вызвало в ней неожиданную волну сочувствия, и Рен закрылась от нее – она разберется с этим позже. Но никогда еще она не чувствовала к Тео такой сильной эмпатии.
Он шел сквозь собравшуюся толпу. Она чувствовала, как на его плечи давит тяжелая тревога. Он обязан произвести впечатление. Он не может совершить ошибку. Рен ощущала каждую его эмоцию как свою собственную. Где-то глубоко в душе. Это вызвало в ней неожиданную волну сочувствия, и Рен закрылась от нее – она разберется с этим позже. Но никогда еще она не чувствовала к Тео такой сильной эмпатии.
По его указанию музыканты встали из-за инструмента. Он напряженно улыбался, глядя на толпу. Но она не стала ждать, пока он исполнит свой трюк.
По его указанию музыканты встали из-за инструмента. Он напряженно улыбался, глядя на толпу. Но она не стала ждать, пока он исполнит свой трюк.
У них есть план. Все, что нужно, – привести его в действие.
У них есть план. Все, что нужно, – привести его в действие.
Она высвободила руку из руки Тиммонс. Не без труда. Оказалось, что сопротивляться событиям, произошедшим на самом деле, так же нелегко, как тащиться по глубокой чавкающей грязи. Однако у нее получилось. Она прошла сквозь едва обрисованную толпу, и Тео наконец ее заметил.
Она высвободила руку из руки Тиммонс. Не без труда. Оказалось, что сопротивляться событиям, произошедшим на самом деле, так же нелегко, как тащиться по глубокой чавкающей грязи. Однако у нее получилось. Она прошла сквозь едва обрисованную толпу, и Тео наконец ее заметил.
В его ярких глазах зажглось понимание.
В его ярких глазах зажглось понимание.
– Рен?
– Рен?
– Идем, Тео.
– Идем, Тео.
Они обернулись и вгляделись в море лиц. Черты многих не разобрать. Эти лица не нашли себе места в их воспоминаниях о том вечере. Тео первым заметил их цель.
Они обернулись и вгляделись в море лиц. Черты многих не разобрать. Эти лица не нашли себе места в их воспоминаниях о том вечере. Тео первым заметил их цель.
Он сидел на перилах и болтал ногами. Воротник расстегнут – недавно он уединился с Тиммонс. Глаза широко раскрыты, возбужденно блестят. Без сомнения, он наблюдает за плавающими в воздухе прядями магии, которые он видит благодаря выкуренному некоторое время назад драконьему дыханию. Глядя на него, нельзя было заметить, что его заботит хоть что-то в этом мире.
Он сидел на перилах и болтал ногами. Воротник расстегнут – недавно он уединился с Тиммонс. Глаза широко раскрыты, возбужденно блестят. Без сомнения, он наблюдает за плавающими в воздухе прядями магии, которые он видит благодаря выкуренному некоторое время назад драконьему дыханию. Глядя на него, нельзя было заметить, что его заботит хоть что-то в этом мире.
Она вспомнила, что сказала Тиммонс. О том, что время, проведенное с ней, было последним хорошим моментом в его жизни. И глядя сейчас на Клайда, Рен видела, что это правда. Он был совершенно расслаблен. Просто парень, который не знает о том, что на следующий день будет выжжен изнутри собственной магией. Они приняли боевые позы, и воспоминание странно замерцало.
Она вспомнила, что сказала Тиммонс. О том, что время, проведенное с ней, было последним хорошим моментом в его жизни. И глядя сейчас на Клайда, Рен видела, что это правда. Он был совершенно расслаблен. Просто парень, который не знает о том, что на следующий день будет выжжен изнутри собственной магией. Они приняли боевые позы, и воспоминание странно замерцало.
В этом и состоял ответ на загадку, которая не давала Рен покоя.
В этом и состоял ответ на загадку, которая не давала Рен покоя.
Тео не запомнил, чтобы в его воспоминании присутствовала тень. Черный зловещий силуэт, как в их видениях. Удивительное несоответствие. Рен наконец поняла, что вурдалак не посетил его воспоминание, как он посетил Кору или ее, потому что уже там находился. Он уже был там. Чудовище – прячущееся где-то глубоко внутри настоящего Клайда – смотрело, как они к нему приближались. Оно удивилось. Руки Клайда взметнулись в защитном жесте.
Тео не запомнил, чтобы в его воспоминании присутствовала тень. Черный зловещий силуэт, как в их видениях. Удивительное несоответствие. Рен наконец поняла, что вурдалак не посетил его воспоминание, как он посетил Кору или ее, потому что уже там находился. Он уже был там. Чудовище – прячущееся где-то глубоко внутри настоящего Клайда – смотрело, как они к нему приближались. Оно удивилось. Руки Клайда взметнулись в защитном жесте.
Нет, они не изменяли прошлое. Они использовали воспоминание как оружие. То же самое парализующее заклинание, которое применял вурдалак, чтобы обездвижить их органические тела. Если они были уязвимы для такой магии, то верно было и обратное. Монстр в облике Клайда наконец понял, что совершил ошибку. Хищник превратился в жертву.
Нет, они не изменяли прошлое. Они использовали воспоминание как оружие. То же самое парализующее заклинание, которое применял вурдалак, чтобы обездвижить их органические тела. Если они были уязвимы для такой магии, то верно было и обратное. Монстр в облике Клайда наконец понял, что совершил ошибку. Хищник превратился в жертву.
В воспоминании Клайд не владел темной магией, с помощью которой он мог им противостоять.
В воспоминании Клайд не владел темной магией, с помощью которой он мог им противостоять.
В воспоминании он был просто парнем на вечеринке.
В воспоминании он был просто парнем на вечеринке.
Рен и Тео вскинули жезлы.
Рен и Тео вскинули жезлы.
Перед ними вновь появился мост.
В реальности прошло всего несколько секунд.
Клайд был недвижим. Он успел спрыгнуть с парапета и намеревался броситься на них, чтобы высосать мозг из костей. Сейчас он с безумным упорством смотрел в пустоту. Заклятие сработало. Они развернули его последовательное парализующее заклинание. Застряв в другом мире, он отсутствовал в этом.
На кончиках их жезлов вспыхнула магия.
– А теперь, – выдохнула Рен, – давай его добьем.
Они одновременно выпустили огненные заклинания. Яркие сгустки огня поразили его неподвижную грудь. Когда боль возвратила Клайда к реальности, было уже поздно. Пламя охватило его, сжигая плоть, проникая все глубже и глубже. Вскоре они увидели под его кожей яркие кости, но не перестали посылать огненный шар за огненным шаром. Вурдалак, гнавшийся за ними через горы, – убивший всех их друзей, – превратился в пепел и обгорелые кости.