– Ладно, не о друзьях речь. – Ракс ерошит волосы, бицепс бугрится под рукавом его дублета. – А как насчет собутыльников?
Мой виз вдруг подает сигнал о том, что уже десять часов, я вскидываю глаза, смотрю в сторону верхнего яруса. И круто поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Уже уходишь? – слышится новый голос.
Я замираю на месте. Оборачиваюсь. Гладкая завеса каштановых волос Мирей блестит так же ярко, как ее платье из золотистой змеиной кожи. Глаза, подкрашенные золотыми тенями, устремляют на меня колючий взгляд. Мирей подходит и встает рядом с Раксом, непринужденно скрестив руки, но на ее лице нет и следа непринужденности. Атмосфера между нами щетинится морозными иглами, это опасность иного рода, чем исходящая от Ольрика.
И вдруг эти иглы тают.
– Тебе надо выпить вместе с нами, – говорит Мирей.
«
Ситуация сразу становится предельно ясной: они не просто спят вместе – они
«
Разрушителю Небес одиноко. И я понимаю, что в этом грохочущем клубе я тоже одна.
– Ты не хочешь пить со мной, – говорю я. – Я же бастардка, убивающая твоих родных.
Мирей пожимает плечами:
– Больше ты никого не убьешь: мы утроили охрану и усилили меры безопасности. И потом, не очень-то я любила Рауля и Палиссу – оба они были малодушными, жадными до власти лицемерами. А о Балморане даже вспоминать не хочется, он избивал свою жену. Чудо, что близнецы вообще родились.
У меня отвисает челюсть. Это что, ловушка внутри ловушки?
– Да, ты убийца, спорить не стану. Но прежде всего ты наездник, а еще со времен Войны существовала традиция предлагать тост, когда вместе сходились трое наездников. Идем. – Она уходит в сторону бара, шлейф ее золотого платья скользит за ней.
Я смотрю на Ракса, но он лишь усмехается, следуя за ней, а проходя мимо, бормочет мне на ухо:
– Она помешана на всем рыцарском – вечно читает старые книги про Войну. Просто смирись.