Он слишком близко – чистый травяной запах мыла и мягкие тени у него на шее. Я отступаю. Держусь в двух шагах за ним, пока он приближается к столику, выбранному Мирей. Мы ждем. Я смотрю в сторону – куда угодно, только не на него, а потом бросаю на него прямой взгляд,
– Что такое? Не любишь гель-шоты? Понимаю, это же все равно что есть странную трясущуюся рыбу или еще что…
Мирей умнее. Она фыркает и быстро меняет местами стопки на столе.
– Вот так. Довольна?
Нисколько. Но Ракс заполняет возникшую между нами паузу, подняв свою стопку.
– Итак! За что пьем? За дружбу? За вечную честь? Нет, погодите, давайте лучше за что-нибудь более реалистичное, например…
– Ты сейчас заткнешься на две секунды, – цедит сквозь зубы Мирей.
– Я сейчас заткнусь на две секунды, – эхом повторяет он, лучисто усмехается, а потом хмурится, глядя на нее. – Да ладно, знаешь ведь, что этого не будет.
У меня вырывается смешок. Ракс ухмыляется мне, и от этого по моей спине как будто проходит огонь.
Мирей поднимает стопку, глядя мне в глаза.
– За победителя, – говорит она.
Тост простой – никаких эмоций, только факт. Мы – наездники. Мы втроем сражаемся за Кубок Сверхновой, но завоюет его лишь один. Усмешка Ракса меркнет, он поднимает стопку повыше жестом молчаливого согласия. Так странно сидеть за столом со своими ровесниками и делать что-то не для того, чтобы продвинуться вперед и жить дальше, а просто потому, что
– За победителя, – говорю я.
Мы чокаемся стопками и пьем. Фруктовый едкий гель прожигает себе путь внутрь, я закашливаюсь, и Ракс хлопает меня по спине, чем ничуть мне не помогает.
– Ты впервые пьешь спиртное?
Пожар у меня в горле остывает от ледяной усмешки Мирей.
– Ты начала убивать людей раньше, чем выпивать? Какой извращенный образ жизни.