Глаза, уши, нос – открыты, сосредоточены на поскрипывании и потрескивании дерева. А потом он кое-что замечает. Во всех комнатах есть какое-нибудь декоративное зеркало – кроме гостиной. Эта комната наиболее очевидное место, но Дождь знает, что наиболее очевидное в то же время подозреваешь в наименьшей степени. Он не блещет умом, не то что Зеленый-Один или главарь «Полярной звезды», но ему известно – по опыту многих лет владения кинжалом, которым ему случалось убивать добычу и в лужах, и у дверей из нержавейки, – что в отражениях твердый свет всегда дает слабый радужный ореол, похожий на искажение тепловой волны.

Схватив зеркало со стены ванной, он обследует гостиную. Ничего. Все стены настоящие. Потом он осматривает не только стены. Направляет зеркало вниз, движется шаг за шагом, и невольно затаивает дыхание, увидев радужное марево вокруг квадратной секции пола под ковром – как раз такого размера, чтобы пролез человек. Это не активный твердый свет – нет ни тепла, ни плазмы, – тем легче пробить его миской воды: плоскость с шипением рассасывается, открывая лестницу, уходящую в сумрак с голубоватой подсветкой.

Проникнуть в тайную комнату не так трудно, как понять, что находится там, внутри.

Он обводит взглядом каморку, стены которой увешаны схемами на настоящей бумаге. Что это, он не может определить, но все равно снимает их на свой виз, автоматически пересылая Зеленому-Один. Одно изображение повторяется: круг с другими кругами в нем. В центре главарь написал слово – МАТЬ. И не только на одной схеме, а в центре всех схем, и слово МАТЬ словно кричит на Дождя.

Может, это какое-то сокращение? Или просто слово? Если мать главаря удерживают где-то насильно, это объясняет его мотивы. Благородные совершают странные поступки по отношению друг к другу и способны поднять мятеж из мести, но тогда причина для нее должна была возникнуть не меньше десяти лет назад, когда впервые появился этот главарь. В голове всплывает имя кронпринца – Дравитикус. Этот особняк принадлежит Дому Литруа, а он единственный уцелевший из них. А это значит, наездником с перегрузкой, которого Зеленый-Один обнаружил в больнице, должен быть…

Дождь застывает. На настенном голоэкране, голубом и тихо гудящем, он читает: «Класс “Фрегат”, А3, Разрушитель Небес». И видит схематичное изображение боевого жеребца. «Класс “Истребитель”, А4, Адский Бегун». И еще одна схема. Повсюду нацарапаны какие-то цифры. Дождь смотрит на цифры, потом на бумагу, потом опять на голограмму с двумя поржавевшими боевыми жеребцами, зависшими в пространстве, в тени астероида у периметра Станции: они держатся за руки, и сотни едва заметных клыкастых щупальцев извиваются, вылезая из их кабин.