Мы смотрим, как светодиодный крест на барке исчезает вдалеке.

– Думаю, это не так просто, – наконец говорю я.

– М-м-м, – соглашается принцесса, потом хрустит остатками конфеты. – Наверное, все не так просто.

В лужице под нашими ногами дрожат звезды и тающий лед.

– Хотела бы я, чтобы ты познакомилась с мамой, – говорит принцесса. Это она про свою мать, не про Астрикс, – про королеву, слабую здоровьем и живущую затворницей.

– Она нездорова, да?

– Ага. Я редко с ней виделась. – Она хмурится. – Потому Джи сделал ее для меня.

Растерянно моргаю. Джи – это тот парнишка?

– «Сделал ее»? То есть как это «сделал»?

– Он сделал так, чтобы у нее случилась перегрузка в Адском Бегуне, и теперь я вижу ее все время! Гораздо чаще, чем когда она болела. Вот только мне приходится сидеть в этом противном седле. – Не веря своим ушам, я смотрю на нее, а она наконец хихикает: – Ой, ну и ну! Вот это да! Так ты не знаешь? А я думала, брат давно тебе объяснил.

– Объяснил мне – что?

– Они не умирают. Враги. – Она встряхивает волосами и вздыхает, заметив мой недоуменный взгляд. – Если их тела повреждены, они вроде как впадают в спячку – превращаются в нейрожидкость. Но если их кормить, они снова могут вырасти. А кормят их воспоминаниями. Тем, что в мозге, тем, что мы даем им в седле. А при росте получается ну очень много энергии. Вот что такое седло: мы кормим их, они стараются снова вырасти и вырабатывают энергию.

У меня перехватывает дыхание. Принцесса закатывает глаза.

– А ты думала, как работают боевые жеребцы? На старом добром электричестве? Его бы ни за что не хватило.

– Нейрожидкость же мертвая, – повторяю я то, что услышала от Ракса у постели Сэврита.

– Так говорят людям производители боевых жеребцов, чтобы никто не всполошился. А они все еще живые – эта кишащая мелюзга. Если у тебя в седле перегрузка, они съедают тебя целиком и помнят тебя. Хранят тебя там. Само собой, им не дают снова вырастать, потому что тогда они перестанут вырабатывать энергию. Они как… детеныши. – Она хихикает. – Крошки-батарейки, которые никогда не вырастут.

Ее объяснения… звучат несерьезно. Но они слишком конкретны, чтобы не быть правдой. И из всех людей на Станции, кто мог бы располагать такой информацией… Принцесса милым жестом кладет ладонь на мою руку, глядя на пустое пространство за моей спиной.

– Как я жду завтрашнего дня! Будет весело – правда, мама?