Она обращается с вопросом к знакомому – бывшему, с которым у нее был мимолетный роман, но это не важно. Важно другое: в вопросах безопасности он разбирается гораздо лучше, чем она, и предупреждает, что виз Трейка Калодоса бездействует уже месяц, так что подтекст его слов застревает у нее в голове – виз бездействует, если его пользователь мертв. Знакомый предупреждает еще об одном: ни одна научная группа на Станции не находится под более строгим контролем, чем команда ядра. В этом случае подтекст еще серьезнее: за каждым ее шагом следят.

Придя на рабочее место на третий день, Изольда видит, что ее команда шумит, собравшись у подножия ядра и глядя вверх, на экструдеров. Им вообще не полагается быть здесь, и все же их семь. Восемь. Это прекрасный знак провала. До сих пор Изольда видела их всего раз – и еще ни разу в таком количестве, – пока проводила исследования для своей докторской, работая в королевском карантинном отсеке, изобилующем золотыми эмблемами с драконом. Мысли стремительно вертятся у нее в голове: опаснее всего в них то, что они растут по экспоненте, если дать им волю. Но им никто и не давал. Во всяком случае, в полной мере. Так, как сейчас. Вот почему существует королевский боевой жеребец – чтобы сдерживать и направлять невообразимое количество энергии, порожденной их попытками вырасти заново, поставляя ее осветительным и очистным системам Станции. Но теперь они, похоже, не обращают на него внимания. После четырехсот лет тихого подчинения они…

Это не просто провал. Это катастрофический провал. Провал, который, по-видимому, не смогла устранить предыдущая команда. В том числе и Трейк Калодос, и за это его убили. Изольда не знает, кто это сделал и как, но понимает, что в случае неудачи она будет следующей.

– Свяжитесь со складом топлива Вестриани, – говорит она в свой виз. – Сообщите им, что мне нужны все головы, какие только у них есть. Немедленно.

71. Универсус

71. Универсус

Ūniversus ~a ~um, прил.

1. весь, целый

2. всеобщий

В гримерной, отведенной мне в турнирном зале, меня ждет ваза с единственной тигровой лилией и запиской золотыми чернилами, обвитой вокруг горлышка.

«До вечности,

Джи»

Я слышу его – смысл, скрытый в чернилах, под словами. Наша встреча неминуема. Как вечность космоса или петля взлета и снижения, мы с ним неизбежно встретимся. В турнирном зале я смотрю на стяг Рессинимусов, висящий рядом со стягом Литруа. Золото и серебро. А4 и А3, держащиеся за руки. Я – пешка Дравика, Джи – королевская. Золотой дракон – солнце. Серебряный кролик – луна.