– Ты знаешь, что значит езда верхом?

Нет. Да. С чего начать? Езда верхом – это столько всего. Это и боль, и смерть, и отвага. Это и стремление к цели, и отказ от нее. Движение и вновь движение еще лучше прежнего. Обжигающий жар и пробирающий до костей холод, страсть к сражениям и просто страсть, молчание и вопль, нарушающий его. Это бегство от реальности и встреча с ней лицом к лицу. Это когда два человека в самом средоточии своего существа сталкиваются со страхом и без страха.

Она имеет разное значение для разных наездников.

Дравик был прав: наездники потому и наездники, что переживают столкновения. Я пережила столкновения уже много раз. С тех пор, как все началось, я изменилась, и вместе с тем осталась прежней. Смотрю вверх, на мраморные стены, стеклянный потолок и космос, на массивный шлем Разрушительницы Небес за пределами ангара – изящный гребень, отливающий серебром, подобно луне. Подобно перегрузке. Смотрю в серебристые глаза Астрикс вэль Литруа, в центр ее крошечных, как булавочные уколы, словно сузившихся от яркого солнца зрачков.

– Ты знаешь, что значит езда верхом?

– Я буду двигаться вперед, пока не узнаю.

* * *

– До-о-оброго вам утречка, дамы и господа! Надеюсь, все вы успели отдохнуть и восстановить силы, потому что они до последней капли понадобятся вам, чтобы следить за сегодняшним искрометным поединком двух наездников-корифеев, сражающихся за выход в четвертьфинал!

– Гресс, точнее было бы назвать корифеем только одного из них, ведь для второго это самый что ни на есть первый турнир.

– Совершенно верно, Беро. Тем больше причин не отрываться от визов, друзья! Мы вернемся к первому раунду после рекламы от наших спонсоров! Не переключайтесь, иначе ваш эль достанется нам!

Разгерметизированный люк открывается под ногами Разрушительницы Небес, и мы валимся в утыканный звездами космос с его невесомостью. двигатели. Седло содрогается, потрескивают мои барабанные перепонки. Гул пронзает нас обеих, словно звучит туго натянутая струна. Держимся. Мы обе вибрируем с одинаковой интенсивностью, на одной и той же высокой ноте, слышной внутри, – совсем не так, как в нашем страшном начале.

мы.

Золотая плазма вспыхивает вдалеке, арена открывается сразу с двух сторон, и мы с Мирей появляемся на ней одновременно, продолжая двигаться как одно целое – белые с голубым боевые жеребцы, пока не застываем один напротив другого. На возникшем голоэкране – безупречный белый костюм наездницы, костюм, который я все еще помню – как он облегал мое тело, как вызывал ощущение, будто я заперта в нем и становлюсь одной из них. Лев гордо расправляет крылья на шлеме Мирей, на лбу у нее красуется идеальный венец – ультрафиолетовое сияние оттеняет золото ее глаз. Ее отец мертв из-за меня. Но я давала ему шанс признаться. Я давала шанс им всем.