– Нет. Как ты, черт возьми, собралась заматывать порезанную ладонь? Или дотянуться до спины?

– Думаю, смогу.

Но мысленно она готова была отпинать себя. Почему? Почему рядом с ним она всегда говорила что-нибудь глупое?

– Да, но болеть будет адски…

– Знаете что? – вмешалась Бриттани, переводя взгляд с Кары на Зака и обратно. – Пойду-ка я проверю свои вещи, ничего ли не пропало. Залью спиртом порезы. Можно мне мой нож, мальчик-призрак?

Не сводя глаз с лица Кары, Зак поднял нож и протянул Бриттани.

Когда охотница ушла, парень скрестил руки на груди, склонил голову набок и смерил Кару взглядом.

– Ты в самом деле не хочешь, чтобы я помогал тебе, или отказываешься потому, что тебе нравится оспаривать все, что я говорю?

– Я не оспариваю все, что ты… – Кара поджала губы.

К ее удивлению, он не стал цепляться к словам.

– Давай. Если у меня не получится, можешь меня оскорбить.

Она заколебалась.

– Я бы в любом случае так сделала, – сообщила она и села, сбрасывая с плеч рюкзак.

Мгновенно на нее накатило облегчение и напряжение спало. Неважно, вернется ли туман – сейчас она отказывалась подниматься с земли.

Зак сел напротив, засучил рукава и достал аптечку. Потом бережно снял пластыри, которые Кара наклеила день назад, открывая незажившие порезы, и ловко открутил крышку флакона с медицинским спиртом.

Нехотя Кара протянула ладонь. Парень обхватил ее запястье нежнее, чем она ожидала, и по ее руке прошла дрожь.

Спирт жег, но она сдержала желание зашипеть, чтобы не показывать слабость.

– Что, устал смотреть тогда, как я латала себя?

Зак не поднимал взгляд, сосредоточившись на ее ранах.

– Типа того.

Повисла тишина.

Вопреки всему ее сердце бешено заколотилось. Все это время они были больше сосредоточены на других вещах. Но сейчас им не приходилось никуда бежать или что-то искать. Зак сидел рядом, склонив голову, и Кара заметила, какие у него раздражающе длинные ресницы, как он закусил нижнюю губу…

– А где ты научился оказывать первую помощь? – резко спросила она.

Взгляд парня метнулся к ней.

– От папы. Когда мне исполнилось тринадцать, он начал возить нас с Люком в лесной заповедник почти каждые выходные.

Хм. Сейчас, когда Зак упомянул об этом, Кара вспомнила, что он пару раз жаловался на это в классе. И делал это достаточно громко.

– А еще, несмотря на то что я не хотел чему-то учиться, папа показал, как ставить палатку и разжигать костер. Сказал, однажды мне это пригодится. – Зак приклеил пластырь. – Похоже, он был прав.

– И замки вскрывать тоже он тебя научил?

Парень фыркнул.

– Нет, это я сам. Как-то летом – кажется, в шестом классе – Люк вбил себе в голову, что мы должны открыть бар в папином кабинете. В общем, из-за Люка я и знаю, как вскрывать замки.

– А он как участвовал в той истории?

– Стоял на шухере, – Зак усмехнулся. – Я три недели практиковался. И наконец мог вскрыть замок в любом шкафчике. Стал профи. У нас все было распланировано. Наступает великий день. Родители уехали в командировку. Мы с Люком в кабинете, настраиваемся. И вдруг входит Вик и спрашивает, что мы делаем.

– Вик – ваша старшая сестра?

– Ага.

Зак закончил с ее ладонями, и его пальцы скользнули вверх по запястью Кары, к порезам на предплечье. Она подавила дрожь, чувствуя, как внутри нарастает жар. Воспоминание о Заке из тумана витало в голове, странное и смущающее.

– Ну так вот, – продолжал парень, – мы попытались соврать, но ее обмануть невозможно, даже с нашими впечатляющими навыками. Она угрожает позвонить маме с папой, рассказать, что мы залезли в кабинет, и тогда нам приходится во всем признаться. И вот мы думаем, что она настучит, а вместо этого она начинает хохотать. Падает на пол из-за смеха. У нее даже слезы на глазах выступили. Мы с Люком: «Какого черта, Вик?» А когда она наконец перестает смеяться, выуживает ключ из вазы рядом с баром. И открывает… У нас упала челюсть. Наверное, мы с Люком выглядели как две золотые рыбки. Все наши старания, когда можно было ничего не делать.

Кара представила себе это и хихикнула.

– Да-да, смейся. Но кто сейчас смеется? Уж точно не мистер Мортмангер, – ухмыльнулся Зак.

Закончив с предплечьем, он подвинулся ближе.

– Ничего, если я обработаю и ключицу?

Пульс стучал у Кары где-то в горле. Когда же это закончится?

– Да, – легко согласилась она, внутренне собираясь умереть. – Я не могу сама, так что тебе придется, так ведь?

– Точно.

Кара стиснула зубы, когда Зак прижал к ее коже пропитанную спиртом вату. Острый запах обжег нос, смешиваясь с ароматами льда и сосны.

Парень потянулся за бинтом, и взгляд Кары упал на длинный шрам, тянувшийся от его локтя до середины предплечья. Это произошло летом перед восьмым классом, когда им было по тринадцать и они считали себя достаточно взрослыми. Зак вызвал ее на соревнование – кто быстрее перелезет через сетчатый забор и спустится на той стороне, а когда она отказалась, назвал ее слабачкой.

Конечно, Кара тогда немедленно согласилась.

Технически Зак победил, но лишь потому, что соскользнул с забора, разорвав руку о выбившуюся из сетки проволоку. Но Каре пришлось провести всю ночь в отделении скорой помощи, пока его зашивали, так что кто был настоящим победителем?

Большой палец Зака коснулся ее ключицы, и у Кары перехватило дыхание.

Пока она вспоминала ту историю, парень закончил и теперь касался ее талии, как это делала его туманная версия.

Кара сглотнула, откашлялась и спросила, надеясь, что ее голос не звучит растерянно:

– Значит, ты близок с братом и сестрой?

К счастью, Зак был слишком сосредоточен, забинтовывая ее, поэтому не заметил, как в этот миг они оба не дышали. Он усмехнулся и скривил губы:

– Если бы.

Кара сказала что-то не то. Она замолчала, не зная, как продолжить.

Зак перешел к ранам на спине. Ощущение боли между лопатками усилилось. Его пальцы отвели ее волосы – легкое касание, но обжигающее своей нежностью.

Зак тихо проговорил:

– Это был, кажется, последний раз, когда мы собрались вместе, смеялись и веселились. Следующим летом Люку исполнилось восемнадцать, и он уехал в колледж, а Вик – через год после него. Она на четыре года меня старше. Люк – на пять.

Кара посчитала. Вик было двадцать, а Люку – двадцать один. Колоссальная разница.

– Но после, когда они приезжали на лето или чтобы помочь с семейным бизнесом, они никогда меня не замечали, даже если мы оказывались в одной комнате. Они выросли и видят во мне просто младшего брата.

Кара обдумывала его слова, выискивая тайные смыслы, эмоции, которые он пытался скрыть.

– А твои родители? – нерешительно спросила она.

– Они тоже заняты. Много ездят, решают проблемы бизнеса, тушат пожары… Иногда я вхожу в комнату, и все четверо отвлекаются от беседы и замолкают, – он говорил сдержанно. – Но в основном они вообще не замечают моего существования.

Кара научилась жить в пустоте. С мамой, которая вместо того, чтоб поздороваться, спрашивала, позанималась ли она. С призраком бабушки, которая находилась рядом, но не могла обнять внучку. Без папы, без братьев и сестер. Ей всегда казалось, что, если бы у нее были эти недостающие фрагменты, может, сложенные вместе, они наполнили дом теплом, окна – золотистым светом, а комнаты – смехом.

Но, возможно, даже если бы она получила все это, дом все равно не стал бы домом.

Кара криво усмехнулась.

– Значит, твоя проблема в том, что твоих родителей никогда нет рядом, на тебя не обращают внимания. А моя проблема в том, что мама и бабушка всегда рядом. Говорят, что делать, нависают надо мной, ждут от меня чего-то.

– Я бы предложил поменяться, но, кажется, ты не согласишься.

Слишком много любви или недостаточно. Что хуже?

Они больше не спорили. Просто делились и слушали.

Так тихо, что Каре могло показаться, Зак проговорил:

– Не думаю, что они будут скучать, если я не вернусь.

– Что? – Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и порез на спине отозвался болью. Все равно. Она заметила, как сжались его губы, голубые глаза потемнели. – Глупости. К тому же ты не останешься мертвым, так что им не придется по тебе скучать.

Он сел перед ней, упаковывая аптечку. Пожал плечами, молча глядя в землю.

Не подумав, она вдруг сказала:

– Я буду по тебе скучать.

Его взгляд метнулся к ней.

Черт. Зачем это она сделала?

Прежде чем Зак успел уточнить, что она имеет в виду, Кара схватила его за руку, надеясь сменить тему.

– Этот шрам, – быстро проговорила она. – Помнишь, когда ты его получил?

Уголок его рта дернулся в полуулыбке.

– Ага. Ты была дико напугана, говорила, что надо позвонить в 911.

– И правда надо было. Но ты посмотрел на меня, такой невозмутимый, хотя кровь текла по руке, и сказал…

– «Успокойся, я же не умираю», – в один голос закончили они.

Ее охватил озноб. Что-то скользнуло между ними, трепещущая нить памяти, концы которой обвивались вокруг их пальцев, связывая вместе.

Она не понимала, что делает, но, не успев остановить себя, провела рукой по его шраму, по призрачной линии – памяти о ране. А когда подняла взгляд, ей показалось, Зак вздрогнул.

Словно мог ощущать что-то.

Поспешно она отстранилась, скрестив руки на груди.

– Ты, кстати, оказался прав, – сказала она. – Паниковать и игнорировать новые способности было не лучшим решением.

Кара опустила взгляд, чтобы не видеть ухмылку на его лице.