– Как ты это видишь, лесовой? – спросил Тинень. – Мои русалки сильны только в начале лета, когда Золотой Отец нагревает реки. Они могут соблазнить человека и уволочь на дно, но какой от них прок в бою? Я не подставлю свой народ.
– Лешачата тоже горазды только плясать, – буркнул Гранадуб, поглаживая чёрную бороду. Сквозь шапку густых волос у него пробивались туго скрученные бурые рога. – Самое страшное, что они могут сделать, – это заманить в чащу и свести с ума человека. Но заведёшь ли целое войско? Не-ет, Смарагдель, твоя затея никуда не годится, ты и сам понимаешь.
– Я не предлагаю младшим нечистецам сражаться и убивать, – произнёс Смарагдель вкрадчиво, но всё равно я различил раскаты далёкого грома в его голосе. – Я дорожу своими лесами и детьми. Нечистецы не сражаются, не держат в руках железа и не скачут верхом на боевых конях. Это всё людские дела и людские забавы. Но нас боятся. – Он шагнул к костру, и блики заиграли на кафтане, украшенном самоцветами. Смарагдель стал центром поляны, и даже Гранадуб перестал возмущаться, только зевал изредка, прикрывая рот кулаком. – Нас боятся и местные, что уж говорить о пришлых. А уж если мы явимся среди зимы, тогда, когда о нас и думать забыли, то ужас может стать тем, что погонит дальше меча.
– Ты предлагаешь просто показаться из чащи? – уточнил Среброльх. Из всех Великолесских он казался мне самым рассудительным и спокойным, я никогда не видел его в гневе. Внешность он выбрал под стать характеру: длинные седые волосы, аккуратная борода и никаких вычурных примет лесовых вроде рогов, мхов, длинных когтей или чудаковатых нарядов.
Тинень громко фыркнул, а водяной из Сырокаменского впервые проявил интерес: подошёл ближе к костру, скрестил руки на груди и с прищуром смотрел на Смарагделя, склонив голову вбок – ни дать ни взять ворона на ветке.
Я зажмурился: зная отца, можно было предположить, что сейчас грянет буря, но Смарагдель вёл себя на удивление сдержанно.
– Я предлагаю отстоять наши земли. Мы просто покажемся, как ты говоришь, Среброльх, но не забывай: нечистецы – это не только пляски и соблазнение людей. Мы не воины, но мы сильны ворожбой – даже наши дети могут ворожить и сражать врагов. Мы покажем, что нечистецкая ворожба бьёт крепче меча. Выйдем из лесов, когда князья приведут свои армии к Перешейку, для начала покажемся, а потом начнём разить чужеземцев. Обращать в ничто.
По его лицу расползлась жуткая острозубая улыбка. На миг Смарагдель потерял самообладание и показал свой истинный облик – нечто, сплошь из переплетённых ветвей и шипов. Пусть я уже видел его таким, а всё равно содрогнулся. Меня поразила догадка: неужто внутри меня тоже растёт