Последние дни я благодарила своё упрямство. Без него упала бы где-нибудь в снегу, а местные падальщики нашли бы меня весной. Как это я умудрилась не спросить ни у кого о княжеских падальщиках?

Предательство Ферна больно уязвило меня. Так больно, что я старалась о нём не вспоминать, чтобы не бередить рану. Но вместе с тем придало каких-то новых сил, о которых я и не подозревала: теперь меня будто толкали в спину, подгоняя, а когда я падала, подавали невидимую руку.

Можно сказать, мне везло. Иногда мне предоставляли пищу бесплатно, иногда давали монет за несложную помощь, предлагали и ночлег, но я, конечно, не оставалась на ночь в деревнях, шла через них лишь днём, чтобы держаться Тракта.

Чем ближе я подходила к Перешейку, тем чаще встречала стихийные святилища – некоторые походили на шалаши, иные вырастали на месте старых сараев и брошенных изб. Пару раз уличные проповедники едва ли не за локти пытались затащить меня на службу, но оба раза я отбивалась: и без того было странно проходить мимо и слышать проповеди о себе самой. В глазах прихожан порой светилась такая неразумная вера, что по спине у меня пробегали мурашки, и вовсе не холод был тому виной.

На десятый день пути я вплотную подобралась к городишке Вронку, стоящему у дальних границ Холмолесского – ещё немного, и покажется застава, отделяющая Княжества от Перешейка. Солнце слепило глаза, улицы кишели людьми, радующимися погожему дню. Мне нравились людные места: я могла слиться с толпой и не ощущать себя потерянной чужачкой, которая бредёт и не знает, к друзьям идёт или врагам. На торговой слободе я прикупила себе пирожок в виде толстой рыбины и кружку горячего клюквенного взвара и позволила себе постоять немного, разглядывая городок и прохожих.

Девки здесь охотнее носили кики и красивые роскошные гребни, чем в Горвене, а иные даже так причудливо красили лица, что казалось, будто сбежали из балагана. Мне бы радоваться, разглядывая их, чудных, да только щемило в груди: вспоминался Аркел.

Однако дышалось тут гораздо легче, и я только сейчас поняла, почему: обведя глазами город я не увидела чёрные чащи Великолесья, ставшие привычными. Деревья тут росли редкие, но свободные, приземистые и раскидистые, вовсе не походящие на плотные стены мохнатых елей, чьи лапы вечно гнутся к земле под собственным весом.

Я наслаждалась городской суматохой, жуя свой рыбный пирог, как вдруг кто-то тронул меня за локоть.

– Госпожа, позвольте спросить, – заговорщически затараторил мальчишка.

Со вздохом я потянулась к мешку, чтобы достать попрошайке потёртый лик, но мальчишка обескуражил меня вопросом: